Та-Ро
Шрифт:
Крепость была небольшой, но ладно выстроенной. В центре крытый колодец. Рядом помещения для слуг, конюшня, поварня, продовольственный и хозяйственный склады, чуть в стороне оружейня и баня. Напротив подобие зверинца - клетка с огромным медведем. Столб для бичевания провинившихся. Неподалеку - за мирным временем пустующая, лекарня. Тут же - палата для самых приближенных воинов, только пройдя через нее, можно подняться в терем воеводы. Все устроено вполне разумно. Двор чисто выметен. Над поварней клубятся аппетитные запахи. В пустом животе громко забулькало, заурчало.
– А где, здесь кстати погреб?
Обратилась Ли к своему курносому охраннику. Уточнила вопросительно.
– Не слышал?
Тот осмотрелся, задумчиво поскреб в бороде и ответил.
– Под нами.
Для наглядности постучав сапогом по деревянному настилу, которым был крыт двор.
– Откуда знаешь?
– Дед мой и отец - знатные лозоходцы. Мне до них далеко, но пустоту под ногами почуять умею. Не скажу темница там, али просто схрон какой. Большая пустота.
– А вход где?
Восприняв последнюю реплику, как указание к действию, курносый дружинник подозвал слугу - шустрого дворового парнишку. Спросил требовательно.
– Как звать?
– Емеля.
– Скажи, Емельян. У кого ключи от погреба?
– От какого? От винного?
– Который под нами?
– Под вами не погреб.
– А что?
– Съзжая, ну пыточная с узилищем.
Объяснил он, задумчиво ковыряясь в носу.
– Ключи у кого? Как попасть туда?
– Ключи известно, у воеводы, у дьяков, да у заплечных дел мастера.
Тут парнишка оставил нос в покое, поежился, имя ката внушало ему ужас.
– У Мирона, стало быть.
– Где Мирон?
– Дома.
– В крепости?
– Не. Он на выселках живет, возле леса.
Курносый посмотрел на принцессу. Ли вступила в разговор.
– А кто из дьяков сейчас здесь?
– Да почитай все. Афанасий Иванович, Василий Афанасьевич, Иван Варсонофьевич.
– Проводи нас к кому-нибудь из них.
– Да они все вместе. В караулке.
Парнишка понизил голос.
– В карты играют. Заразное дело. Как сядут, три дня могут резаться. Ссорятся. Кровищу друг дружке пускают.
По мнению Ли это было странно. Воевода под замком. Завтра суд. А верные приспешники изволят развлекаться.
– Проводи нас Емельян в караулку.
Потребовал курносый дружинник у мальчика. Мимо проходил старичок с факелом, сердито ругающий двух рослых детин. Богатырского вида парни почтительно слушали, вздыхали. Дружинник незамедлительно рекрутировал деда и ребятишек.
– Кто?
– Конюший.
– Имя.
– Никодим.
– А с тобой?
– Охламоны мои, прости Господи. Чадами нас судьба наказывает!
– Что натворили твои сыновья?
Поинтересовалась Ли.
– Одна охота у них на уме, да посиделки с девками. Не хотят мое ремесло перенимать, в крепости служить.
– Душно здесь, батя. Да спину ломать перед господами лень.
Пробасил самый высокий. Ли внимательно рассмотрела парня. Спросила.
– А воинское дело не любо?
Он вздохнул, отмолчался. Ли решила.
– Пойдете с нами. Посветить надо.
Люди, которые не служили у воеводы, годились лучше всего. И взгляд богатыря ей понравился. Сильный. Честный. Но вот ведь упрямец, спросил набычившись.
– А кто ты такая, приказывать отцу моему и мне?
Дед Никодим застонал. Курносый бородач дружинник ехидно ответил.
– Не видишь, кто я?
Похлопал ладонью по выбитому на нагрудной, позолоченной пластине кольчуги солнцу о двенадцати лучах. Такую дорогую броню мог себе позволить не каждый воин. Но на личную гвардию князь денег не жалел.
– Ближний дружинник княгини нашей?
Неспеша резюмировал парень после минутной паузы, потраченной на пристальный осмотр.
– Догадался, деревня. Теперь, ответь, могу ли я тебе чего-нито велеть. Вроде как пойти со мной, посветить. Али показать дорогу. Коня моего посторожить. Помочь поклажу донести. Ну?
Парень, не робкого десятка, сдвинул брови, опять задумался. Наконец, кивнул, соглашаясь, хоть и с оговорками.
– Твоя правда, можешь. Ежели это мелочь какая, навроде тех про кои наговорил.
– Спасибо, что хоть так.
Строго ответил дружинник. Продолжил суше.
– Я могу тебе приказывать, а я сам лишь прислуживаю сей госпоже, охранять приставлен.
– Выходит, она главнее тебя.
– Выходит.
– Ну, и?
Парень оставался невозмутимым, как и второй, молчаливый брат, отец же их - Никодим, заметно трусил. Дружинник молча смотрел на обоих богатырей. Не подгонял. Тем более, что госпожа не рассерчала, слушала спокойно, внимательно. Высокий, наконец, поскреб в затылке, решил.
– Ладно. Сходим. И я, и братец.
Отец богатырей пребывал уже почти в панике. Дергал, потихоньку, сыновей за рукава. Смотрел на принцессу жалобно. Ли стало чуточку смешно.
Вышеупомянутой караулкой громко именовалась избенка, прилепившаяся к стене возле ворот. Из-за плотно закрытой двери доносились неясные звуки. То ли плач, то ли грустная песня. Назначенный дядькой Хмуром в охранники принцессы курносый бородач, Ли успела выяснить, что его зовут Тарасом, постучал в дверь. Не дождавшись ответа, потянул за медное кольцо, заменявшее ручку.
– Заперто.
Ли промолчала. Тарас понял это превратно и приналег на дверь каменным плечиком. Косяк треснул. Аккуратно отставив в сторону, снятую с петель преграду, молодой дружинник нырнул внутрь. Слегка ошеломленная его усердием Ли, быстро шагнула следом. Не задержались и дед с факелом, и оба сына. Только смышленый Емельян предпочел на всякий случай, отстать, а может и вовсе улизнуть.
Живописной группой ввалились в узкую комнатку. И едва не задохнулись от запаха настоявшегося перегара. Принюхавшись смогли различать и прочие милые ароматы: пота, блевотины (кто-то опростал желудок прямо под столом) и разлитого на полу прокисшего пойла.