Чтение онлайн

Принцесса попросила.

– Привет от меня отцу Филарету передай, пожалуйста. Низкий поклон. Скажи, что просьбу его я выполню непременно.

Зима поднялась, зевнула.

– Страсть сколько дел. Опять заполночь легла. Спать хочется.

Пошутила.

– Реквизирую лишнюю телегу, накидать велю сена, бухнусь и закрою глазки. Дрыхнуть буду до самой Моски! Веришь?

Принцесса покачала головой.

– Зря.

Пошутила княгиня. Вздохнула негромко. Как то буднично, точно на день расставались произнесла.

– Ладно, пошла я. Добудь свою корону. Пусть тебе повезет. Мозгов хватит. Денег, ты говоришь тоже. Добавь к этому удачи побольше. Вот чего я тебе желаю.

– До свидания, Зима.

Но красавица уже не ответила. То ли недосып сказался, посему и не расслышала. То ли сочла излишним.

Вечером накануне своего отъезда (на третий после отбытия княгини) Ли залезла на дозорную башню, потревожив часовых нежданным визитом, подставила лицо горькому неласковому солнцу. Долго молчала, прищурившись глазела по сторонам. Ей никто не мешал. Новый воевода лишь подтвердил распоряжение Зимы Мстиславны - заморской принцессе всяческое содействие оказывать. Часовые, назначаемые из числа самых зорких, недовольно примолкли, насупились. Что творится? Баба на дозорной вышке! Не сидится ей в тереме! (Ли не обладала ослепляющей красотой княгини. И не могла заслониться, как щитом, легкой улыбкой.) Из лекарни выбралась костоправка, с многочисленными охами и охами, тяжело опираясь на руку, посланного за ней мальчика.

– Придуряется бабка.

Процедил сквозь зубы один из дозорных.

– Шастает через этот порог, не всякая молодая угонится. Эдак споро подол задерет, только ее и видели. А тут развалиной прикинулась. Не иначе как воевода к себе требует.

Ли молча согласилась с воином. Взаимная антипатия Авдотьи и дядьки Хмура достигла апогея и не была секретом даже для самых скудоумных.

– А дело свое она туго знает. Моего кума скрючило давечи, не согнуться, не разогнуться, он сразу вниз потопал. К бабке. Так мол и так, помоги Бога ради.

– И что костоправка?

Заинтересовался напарник рассказчика. Ли слушала молча.

– Под горячую руку верно попал. Без разговоров подкатилась, да как вытянет кума своей палкой по хребту. Пару раз. Он с перепугу и увернуться не успел. Костоправка как рявкнет. Пшел прочь, олух!!! Такой-сякой-немазанный!!! Туды-растуды!!! Живо!!! Кум осерчал, взлетел ко мне и фыркает, бабку матюкает. Шустро так скачет по вышке. Забыл вовсе про свою спину. Ага. Еще как помогла. Я ему говорю, ты не ори, дурень, а сходи отблагодари старуху! Ну и что, что палкой??? Главное - вылечила ведь!

Воины перебросились немудреными шутками, продолжая цепко оглядывать окрестности. Ли спустилась во двор. История про Авдотью и ее изрядно развеселила. На днях они пили чай, втроем: Неждан, принцесса и костоправка. Бабка была почти мила. Постоянные любезности толмача дали всходы, или по какой иной причине, но только за весь вечер выздоравливающий и девушка не были ни разу обруганы, и даже выслушали по одному ласковому слову. "Касатики мои". Ли обсуждала планы компании. Куда двигаться да как. Синто оставалось страной загадочной. Надежных троп торговых туда еще не проторили. Неждан давал дельные советы. Костоправка подливала чаю, подкладывала ржаных сухариков и вздыхала потихоньку. Ли пробовала предложить ей денег.

– Давай я куплю тебе домик. Заживешь оседло.

Бабка осенила себя знаком. Отказалась просто.

– Обет у меня. Бродить по всей Росской земле. Разным городам и деревням кланяться. Умереть хочу в дороге, под ракитовым кустом. И не встревайте, касатики, то не ваша печаль! То мой выбор!

Сказала как отрезала. Прикоснулась к ладони девушки, вздохнула.

– Тяжко тебе, но справишься. Знаю.

Ли испытывала в ее присутствии невнятную мягкую расслабленность. Хотелось свернуться калачиком и вздремнуть. Страхи отступали. Точно шуршание подола старухи выметало их прочь. Все начинало казаться иным. Самые наглые мечты приобретали вид скромной уверенности в том, что сбудутся непременно. Сами по себе! Успокаиваясь и зевая принцесса уходила к себе. Бабка долго стояла в дверях, слушала, как удаляются легкие шаги. Шептала ей одной ведомые заговоры и молитвы. Это было непривычно и приятно. Только странно. Свирепый и злой облик бабки с ласковой заботой о девушке и Неждане никак не сочетался.

– До чего же вы грозная, уважаемая Авдотья.

Высказался в том же духе бывший узник.

– Смотрю на вас, и дивлюсь. Величие вашего духа внушает мне трепет.

Костоправка отмахнулась половником, отшутилась грубо.

– Оклемываться начал, паршивец! Ишь, раскукарекался.

С тем Неждан и остался. С бабкой не поспоришь. Не на диспуте.

Авдотья покинула Чуек накануне отъезда принцессы. Подвязала седые лохмы чистым платочком, поправила прикрывающую глаза повязку, забросила на спину котомку. Да и была такова. Вслед костоправке увязался один из сыновей кухарки. Ей бабка вправила грыжу. Вот женщина и надоумила меньшого озорника проведать дядю в деревне. А заодно - проводить старушку. Пацан приплясывал возле бабки, грыз сухарики. Чирикал о чем-то своем, задорно размахивая загорелыми руками. Вскоре дорога принялась вилять между холмами и дозорные на вышке потеряли путников из виду.

Первые недели пути, Неждан потихоньку валялся в телеге, непременно с книжкой в руках. Если он ничего не читал, значит делал записи. Пристроит на колене легкую доску с особым углублением для чернильницы, расправит лист плотной, дорогой бумаги и выводит украшенные витиеватыми завитками закорючки. Иногда поднимет темную голову, встретится взглядом с принцессой, улыбнется непонятно чему и вновь примется строчить путевые заметки. Во всяком случае Ли считала, что он записывает дорожные впечатления. Пять дней назад покинули Россь. Прогостили двое суток в небольшом гарнизоне, да и въехали в удивительную страну - Сян. Въедливые, невероятно вежливые чиновники в шелковых халатах долго препирались между собой, прежде чем позволили небольшому отряду проследовать дальше - к побережью. К удивлению принцессы положительную роль сыграли вовсе не грамоты, подписанные Зимой Мстиславной, а длинное почтительное письмо к местным властям, сочиненное отцом Филаретом. (Он вручил Ли несколько подобных, на разные случаи.) Просьбу, изложенную ровными рядами красных иероглифов, согласились выполнить. Особенно после того, как вставший на ноги Неждан, раздал таможенникам изрядное количество золотых монет, сопроводив каждую подходящим к случаю стихотворением! Чиновники растаяли от невероятного сочетания: богатые и культурные варвары, направляются в Страну Восходящего Солнца. Выдали, наконец необходимые документы. Ли успела за время задержки: выпить целую бочку превосходного зеленого чая, научиться - с должной сноровкой - орудовать палочками для еды, и главное, сбросила ненавистные: слишком длинные, слишком тяжелые юбки! Обрядившись в превосходную шелковую хламиду - легкую, не стесняющую движений. Что за прелесть!

Неждан же только головой покачал от удивления, когда девушка вышла из модной лавки, в сопровождении низко кланяющегося купца. Длинный черный халат, расшитый белыми журавлями и цветами жасмина не показался толмачу более удобным, чем росская одежда. Выглядывающие из-под него широченные шальвары были заправлены в мягкие сапожки. Ужасное сочетание. Ни с чем несообразное. Жуть. Безвкусица абсолютная. Но свое мнение неглупый парень предусмотрительно скрыл. Никто ведь не просил его совета. А портить женщине удовольствие от покупки весьма чревато, при чем величина опасности прямо пропорциональна сумме, истраченных денег. Неждан хоть и был весьма юн годами, но вырос среди названых сестер, бесчисленных нянюшек, наложниц и неплохо разбирался в странном душевном устройстве Евиных дочерей. Купец ему плотоядно подмигнул. Очевидно счел любовником взбалмошной богатой покупательницы.

Позже Ли была приятно удивлена, когда Неждан сообщил ей свое маленькое лингвистическое открытие.

– Ли по-сянски значит Дракон.

– Не может быть!

– Да, если произносить это так.

Он старательно промяукал.

– А если подняться тоном выше...

– Ой, избавь меня, пожалуйста от подобных тонкостей.

Отрезала девушка.

– Будет вполне достаточно, если я выучу тысячу самых общеупотребительных слов, не сянских, а синто. И этим замечательно обойдусь. Для значимых разговоров у меня есть ты - бесценный толмач. А попросить чаю погорячее - научишь.