Чтение онлайн

Но теперь ставки росли. Хэйс был просто обязан найти нечто, исхитриться нанести удар Джозефу Найту, вбить клин в хорошо смазанные колеса будущего фильма конкурента. Он велел детективам удвоить свои усилия и кровь из носа, хоть на краю земли, разыскать какого-нибудь типа, так или иначе связанного с Найтами. Слабое звено должно быть нащупано!

На карту была поставлена карьера Брайана Хэйса. Этого только еще не хватало! В Голливуде тесно для них двоих – для него и Найта одновременно. Арнольд Шпек дал это понять предельно ясно. Хэйс должен или свалить Найта, или потерять все.

Третьего не дано.

Кейт Гамильтон узнала новую сторону счастья, в корне отличную от упоительной радости, которую она испытывала во время их головокружительного романа с Джо Найтом, – но не менее чудесную и прекрасную.

Первое, что она заметила, когда Джо вернулся с фронта, – каким он стал худым. Он не выглядел тем человеком, за которого она выходила замуж. Тот Джозеф Найт, которого она знала прежде, был сложен, как профессиональный атлет, его фигура дышала мощью, скрытой в его хорошо развитой мускулатуре, глаза пристально вглядывались в окружающий мир. Теперь его взгляд, казалось, был направлен внутрь себя, в то место, где гнездилась загадочная, непостижимая боль.

В сущности, Джо был очень тяжело ранен. Его бедро раздроблено шрапнелью. Лечение, которое он получил в лагере для военнопленных, было весьма поверхностным. В первый же месяц после возвращения домой он перенес продолжительную и очень сложную операцию на бедре. Через четыре месяца последовала вторая. С тех пор он страдал от постоянной боли. Три раза в день он должен был принимать горсть лекарств, и, несмотря на их явное воздействие, его глаза были глазами человека, постоянно борющегося с физическими страданиями.

Но он не мог допустить, чтобы Кейт мучилась из-за его состояния.

– Немного немеет в дождливые дни, – говорил он с улыбкой. – Как у всякого ветерана.

Он также никогда не рассказывал Кейт об одиннадцати месяцах, проведенных в лагере нацистов.

– Это совсем неинтересно, – говорил он. – Единственное, что меня добивало, это сознание, что я вдали от тебя.

Он был крайне недоволен хирургией, которая мешала ему заниматься любовью с Кейт. Как всякий человек с горячей кровью, он хотел наверстать упущенное.

Но было еще нечто более глубинное в перемене, произошедшей с ним. Словно заглянув в лицо смерти, Джо понял, что он – не бессмертен, что существуют в мире темные силы, которые могут быть сильнее его воли. Он должен мудро пользоваться временем, отведенным им свыше, потому что оно не было безграничным, как он полагал раньше.

Когда он смог наконец заниматься с Кейт любовью, она почувствовала, что он нуждается в ней больше, чем прежде. Разлука с ней оказалась раной не менее тяжелой, чем те, от которых он страдал сейчас.

Была какая-то иная близость в его ласках, не менее упоительная, чем во время их медового месяца, – но другая. Если раньше у Кейт перехватывало дыхание, когда Джо поднимал ее до невероятных высот чувственного наслаждения и заставлял дрожать от экстаза, то теперь, казалось, в их отношениях появилось что-то более духовное. Он словно бережно вглядывался в укромные тайники ее души и отдавал большую часть себя целиком. Словно они стали более ранимы в своей интимной близости. Как будто смерть, бывшая раньше бесплотным призраком, далеким, невидимым для их любви, теперь подошла к ним как сила, которую нельзя отвратить. Ее странный, зловещий отблеск…

Но это не тревожило Кейт – она очень скоро поняла, что все, что Джо пришлось пережить, не повлияло на меру его любви к ней, не ослабило ее. И пытаясь облегчить его боль своим телом, своей любовью, Кейт ощущала, что теперь она больше жена его, чем раньше. Она была ею всего лишь два месяца, прежде чем Джо ушел на войну. Теперь же она чувствовала, что стала причастной чему-то вечному – почти космическая связь соединяла их неразрывными узами.

В течение всего периода своего выздоровления Джо, казалось, сомневался в себе, но не хотел признаваться в этом Кейт. Изнуряющая боль, в сочетании с невозможностью их интимных отношений, губительно сказывалась на его моральном самочувствии. Голливудские сплетники могли подлить масла в огонь – уже поползли слухи, что раны Джо повлияли на его творческие способности и что конец его жизни в искусстве как выдающегося кинематографиста уже не за горами.

Быть может, по этой причине Джо с головой ушел в работу над новым сценарием. День за днем, неделю за неделей он делил свое время между пишущей машинкой и короткими промежутками отдыха, во время которых он молча сидел на заднем дворе своего дома и смотрел на холмы, – мозг его упорно бился над проблемами, связанными с новым фильмом.

Кейт ценила его уединение, особенно важное в эти трудные для него дни, – она знала, что он борется не только за новый фильм. Он боролся за себя самого. И когда наконец в один из солнечных дней он встал из-за машинки и сказал ей, что сценарий окончен, Кейт поняла по его глазам, что он одержал победу.

Она была первым человеком, которому он дал прочитать свою работу. Кейт поняла, что это было большее, чем она могла ожидать. Это был потрясающий сценарий. Описывая разлуку двух влюбленных, которую принесла им война, и то невидимое для них будущее, которое ожидало своего часа после ее окончания – трагическое будущее, – Джо сумел раскрыть нечто очень важное, существенное в бедствиях прошедшей бойни. Любовь и насилие…

Когда он сказал Кейт, что написал для нее главную роль, она встревожилась. Больше четырех лет она не появлялась перед камерой. Несмотря на успех «Бархатной паутины», Кейт ощущала себя дилетанткой. Ее единственный артистический опыт казался таким же стремительным и быстротечным, как первые недели ее брака с Джо, прежде чем война разметала их в разные стороны.

Но она знала, что ни в коем случае не может поделиться этим с Джо. Работа над сценарием наполовину вернула его к жизни. Остальное должен довершить фильм – и она сама. Если Кейт постарается вложить в роль всю свою душу и мастерство, это будет лучшее, что она может сделать для его спасения.

Со временем радостное возбуждение по поводу новой работы с Джо ослабило остроту ее тревог – сможет ли она играть достойным образом перед камерой? Подобно Джо, Кейт постепенно начинала чувствовать себя опять профессионалом. Она тоже возвращалась к творческой жизни.