Таинственная леди

Апрель 1817 года Бринзли-Холл, Оксфордшир

Он точно уловил момент, когда брошенная кем-то из гостей случайная фраза всколыхнула ее непогрешимую память. Что-то мелькнуло в ее глазах. Это нельзя было назвать подозрением. «Предположение», «догадка» – пожалуй, более подходящие слова. Потом взгляд ее стал обычным. Но он знал Хлою. Она никогда не забывала пикантных подробностей и держала их в памяти, чтобы потом навести справки.

Нужно убить ее, пока она не успела ничего предпринять. Сейчас не до щепетильности и разборчивости в средствах. Нельзя терять времени. Она должна замолчать, прежде чем ее подозрения станут известны всему свету.

Пора спать. Лакеи зажгли свечи в канделябрах на лестнице, ведущей в спальни. Никто из гостей не задержался в гостиной. Прием в загородном доме окончен. Большинство гостей разъехались. Немногие оставшиеся укладывают вещи, чтобы отправиться в путь рано утром.

Он лежал на кровати полностью одетый, закинув руки за голову, и прислушивался к звукам погружающегося в сон дома. Подождав полчаса, он поднялся и вышел из спальни.

Отпустив служанку, Хлоя села к секретеру, достала дневник и принялась воспроизводить впечатления от сегодняшнего вечера. Она описала меню обеда, сервировку стола, гостей, их наряды, внешность, разговоры. Гости были влиятельными людьми, имевшими высокопоставленных друзей. Связями здесь не много бахвалились, и она отразила в дневнике и это.

Один разговор не выходил у нее из головы. Какая-то фраза леди Лэнгстон. Когда детали, подсказанные услужливой памятью, сложились в единое целое, Хлоя отложила перо. Мысли сменяли друг друга с лихорадочной быстротой. Не может быть… едва ли это возможно… Должно быть, память ее все-таки подвела. Она не может никого обвинять, не проверив факты.

Но если она права, ей грозит смертельная опасность.

Еще минуту назад ей было тепло, но сейчас холод пробрал ее до костей.

Она вздрогнула всем телом, когда кто-то тихо постучал в дверь.

– Хлоя! – Его голос! – Я хочу поговорить с тобой. Открой дверь, Хлоя.

Долго ждать не пришлось!

Скользнув к окну, она задернула шторы, потом села за секретер и стала искать бумагу. В ящике с канцелярскими принадлежностями она нашла плотный лист, украшенный гербом лорда Бринзли. При других обстоятельствах это произвело бы на нее впечатление. Но сейчас она только всхлипнула от терзающих ее мрачных предчувствий.

Ей понадобилась всего минута, чтобы написать то, что она хотела сказать. Она молилась про себя, чтобы письмо оказалось лишним и она, живая и невредимая, рассказала бы обо всем сама. Она не желала впутывать в эту историю Джо, но ей больше не к кому обратиться.

Леди Бринзли любезно предложила отправить почту своих гостей. Нужно только оставить письмо на столике в холле.

Не паникует ли она по пустякам? Может быть, нужно впустить его и поговорить?

Дверная ручка с шумом повернулась.

– Хлоя, я знаю, что ты еще не спишь. Под дверью виден свет. Я хочу поговорить с тобой.

– Минуточку.

Слава Богу, дверь заперта.

Сунув дневник в секретер, она бросила письмо на каминную полку в надежде, что служанка найдет его. Схватив плащ, она бесшумно скользнула сквозь дверь, ведущую на черную лестницу, которой пользовались только слуги.

Пока она спускалась по ступеням, ее ум работал с лихорадочной быстротой. Если она закричит, ее услышат? А если услышат, то успеют ли прийти на помощь? Поверят ли ей? Куда бежать и что делать?

Выйдя из дома через заднюю дверь и сделав несколько шагов, она остановилась, давая глазам привыкнуть к темноте. И похолодела. Она здесь не одна.

Туманный силуэт возник перед ней.

– Хлоя! – сказал он. В его голосе слышалась насмешка. Он протянул к ней руки. Она нырнула под его локоть и бросилась бежать.

– Мне следовало бы догадаться, что вы женщина!

Джо Чесни, владелица и издатель «Эйвон Джорнал», вздрогнув, подняла глаза. Она сидела за столом в своем кабинете и просматривала свежий, только что из типографии, номер газеты. Неожиданный визит незнакомца и его содержащие плохо скрытое оскорбление слова застали ее врасплох. Сегодня четверг, день, когда выходит газета. У нее нет времени на пустые разговоры.

Сначала Джо решила, что перед ней актер. У посетителя для этого подходящая внешность – высокий, темноволосый, лицо скорее выразительное, чем красивое. В нем чувствуется внутренняя сила. Что ж, в конце концов, они в Стратфорде-на-Эйвоне, родном городе Шекспира, и в это время года в театре или на открытом воздухе постоянно идут спектакли.

Когда незнакомец шагнул к ней, Джо не слишком встревожилась. Вокруг полно народу. Мак Невин, главный редактор, сейчас в своем кабинете, который как раз напротив, или в отделе рассылки. Стоит ей только позвать, и кто-нибудь прибежит. И все же визитер поставил ее в неудобное положение. Во-первых, он был безукоризненно одет, а она в рабочем халате, защищавшем одежду от типографской краски. Во-вторых, незнакомец нависал над ней как хищник над добычей. Поднявшись на ноги, Джо попыталась хотя бы отчасти избавиться от неловкости.

Он здесь явно по ошибке. Должно быть, он перепутал дом или принял ее за кого-то другого. Недоразумение это или нет, но Джо возмутили обидное высказывание посетителя и его интонация. Она уважаемая дама и руководит процветающим бизнесом. С ней подобным тоном не разговаривают.

Ее взгляд стал столь же холодным, как у незваного гостя.

– Это редакция «Эйвон Джорнал», – сказала она. – Если вы заблудились, буду рада указать вам дорогу.

– Я не ошибся. Полагаю, вы Дж. С. Чесни, владелец этого кладезя непристойностей?

Джо не заметила, что незнакомец держит в руках номер «Эйвон Джорнал», пока он не бросил газету ей на стол.

Кладезь непристойностей? Если он не актер, то, должно быть, политик. Ни один нормальный человек так не выражается. Он всячески старается задеть ее. И даже не подозревает, насколько его слова достигли цели. «Эйвон Джорнал» для Джо больше чем просто газета. Она была гордостью и радостью ее покойного мужа. Когда Джон умер, казалось, газета умрет вместе с ним. Но Джо не позволила этому случиться. Вопреки советам она заняла место мужа и продолжила выпускать газету. В ее душе Джон и «Эйвон Джорнал» были неразделимы.