Чтение онлайн

– Рос никогда не пойдет на это.

– Если он так страстно хочет меня заполучить, то пойдет. Я убедился, он просто сгорает от желания.

Дадли запустил пальцы в шевелюру и взъерошил ее, но вдруг замер, соображая, и одна прядь упала ему на глаз.

– Что ты хочешь этим сказать: «Если я соглашусь на это…»?

– Я на самом деле не вижу никакого другого выхода. Выбора нет, не так ли, Роб?

– Мы сами можем нанять кое-кого, и когда Рос покажется, мы захватим старика и он увидит только пыль из-под копыт…

– И далеко бы мы уехали? Старик, мальчик, две женщины, одна из них беременная, я не в лучшей форме и ты…

– Калека?

Тайрон нахмурился.

– Я не собирался этого говорить. Но ты должен признать, что мы стали бы легкой добычей – такую компанию путешественников узнали бы сразу.

– Хорошо, но что-то же мы можем сделать!

– Я дал слово.

– Что?

– Я дал Росу свое слово. Если он выполнит все мои условия, то я выполню его условия.

У Дадли сверкнули глаза. Он ткнул пальцем в сторону Тайрона.

– Ты плохо соображаешь, вот в чем проблема. Две недели назад ничего подобного не случилось бы. Ты бы расхохотался Росу в лицо и проделал бы дырку в его тощей груди.

– Две недели назад ты уже смеялся. Помнишь, чего тебе хотелось больше всего? Услышать от меня: «Однажды кто-то залезет мне под кожу и я не смогу вытряхнуть ее оттуда». Хорошо, я признаю – это случилось. И добавлю: единственное, о чем я думаю сейчас, – как вызволить ее и как обеспечить ей безопасность.

– За счет своей свободы? Ценой собственной жизни?

– Я дал ему слово, – упрямо повторил Тайрон. – К некоторым вещам в жизни я относился слишком легко до недавнего времени.

Дадли молчал, потрясенный, и молчание затянулось.

– Самое неподходящее время проявлять благородство. Как ты думаешь, что произойдет, если мисс д’Антон узнает о твоих планах? Что она скажет, когда узнает, что ты собирался натворить?

– Она не узнает, – спокойно заявил Тайрон. – Не сейчас, во всяком случае. Или никогда. Я хочу, чтобы ты дал слово, Робби. Я не хочу, чтобы она сомневалась в том, что мы будем завтра пить за счет Роса.

– Но…

– Она молода, красива. Она выживет. Я для нее всего лишь безумное увлечение, игра с огнем, и она переживет это. Сомневаюсь, чтобы из этого что-то вышло. Я даже не ожидал, что она… она…

– Полюбит тебя, такого грубого, подлого негодяя, – сухо закончил Дадли.

Глаза Тайрона сузились.

– В том числе.

– Но один из самых твоих главных недостатков, конечно, – это отсутствие голубой крови в твоих венах? Да?

– Конечно, это серьезное препятствие.

– Когда она ухаживала за тобой в башне, где ты лежал беспомощный, и готова была пустить пулю в любого, кто войдет, мне не показалось, что ее слишком волновало, к какому обществу относится она, а к какому – ты.

– Это спорный вопрос. – Тайрон упорствовал. – У меня есть и свое собственное мнение.

– В общем, на тебя это не похоже, чтобы отказаться от нее так легко. Черт возьми, ты не можешь пойти к Росу, поджав хвост и подставив шею под веревку, на которой тебя вздернут!

– Я не собираюсь умирать в петле.

– Спасибо, Господи, хотя бы за это!

– Даже сама мысль о виселице для меня оскорбительна. Я бы предпочел закончить жизнь с пулей в голове или острым клинком в сердце. Это правда, я говорю тебе как на духу, Робби.

– Великолепно! – Дадли раздраженно всплеснул руками. – Может быть, для встречи с ним ты нарисуешь мишень на груди – как раз на уровне сердца? – Дадли подозревал, что скажет друг в ответ на его тираду, и опустил руки, потом посмотрел на мрачное лицо Тайрона. – Все это несерьезно.

– Если я разозлю его как следует, он может предложить мне сразиться с ним.

– Он отличный стрелок и прекрасный фехтовальщик. И он никогда не проигрывал, ни одного поединка.

– Я не сказал, что убью его, но с удовольствием бы его искалечил.

– Ты понимаешь, что мы сейчас с тобой делаем? Мы спокойно обсуждаем способ твоего самоубийства! Разве не так, Тайрон Харт?

– Ты предпочел бы разговор с пеной у рта? Это изменило бы что-нибудь?

Плечи Дадли поникли.

– Да нет, наверное. Но тогда я бы чувствовал себя гораздо лучше. Это точно.

Тайрон вышел из-за стола и хлопнул Робби по плечу.

– Взбодрись, старина, а то и у меня настроение испортится и я стану таким же кислым, как ты. Мы хорошо с тобой поработали. И мы оба прекрасно понимали, чем для нас все закончится. А это закончится непременно, рано или поздно. Только обещай мне: ты позаботишься о Рене и мальчике. И ради Бога, сделай Мэгги честной женщиной, прежде чем она отравит тебя каким-нибудь зельем.

Дадли не мог даже улыбнуться.

– Что ты собираешься сказать мисс д’Антон? – с трудом проговорил он; во рту стало сухо и горячо, и язык готов был прилипнуть к нёбу.

– Ничего. Только то, что я даю Росу полный мешок добытого нечестным путем богатства в обмен на Финна.

Робби пристально смотрел в бледно-серые глаза Тайрона, проклиная все на свете.

– Черт побери, ну какой толк…

Тайрон снова похлопал его по плечу и вернулся к столу.

– Мне лучше всего сесть за бумагу, а не сотрясать воздух понапрасну. Может быть, ты попросишь Мэгги приготовить коктейль для меня, тот, с ирландским ликером? Никогда в жизни я еще не писал подобного признания; прямо не знаю, как поступить – перечислить все заслуги или ограничиться основными моментами блестящей карьеры?

Робби покачал головой; он смолчал, потому что не знал, какие слова сорвутся сейчас с языка. Он быстро вышел из библиотеки, хромая сильнее обычного, и когда Тайрон посмотрел ему вслед, то увидел вдруг, что одно плечо у него выше другого. Оставшись один, Тайрон Харт повернулся к окну и стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев и казалось, они вот-вот прорвут кожу.

Тайрон Харт все еще сидел за столом и писал, когда вошла Рене, застав его за столь непривычным занятием. Очевидно, она только что проснулась: на лице сохранились розовые полосы от подушки, а волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Она пришла к Тайрону в его китайском шелковом халате, он был не по росту длинным, подол тащился по полу, словно шлейф, и лишь на долю секунды из-под шелка мелькнули матовые ступни. Было ясно, что под халатом ничего нет, и когда Тайрон увидел, как струится мягкий шелк, как он подчеркивает все нежные изгибы прелестного тела, он почувствовал щемящую боль в груди, и эта боль – он знал это, не имела ничего общего с недавним ранением и тугой повязкой.