Чтение онлайн

Внимание его привлекла тень. Рядом стояла лошадь Чаплина с одеялом на спине. Малки заставил себя сесть, хотя тело решительно отказывалось повиноваться.

— Сюда, лошадка. — Он смог только прошептать, однако черный мерин шевельнул ухом и посмотрел в его сторону. — Иди сюда, коник хороший, я умираю…

Из горла вырвался сухой смешок, но горец подавил его, боясь напугать животное. Конь все же решил подойти к людям и обнюхал Чаплина, явно признавая в нем хозяина. Протянув дрожащую руку, Малки медленно стянул со спины мерина одеяло.

Полчаса спустя он все еще ощущал страшную слабость, хотя онемение в ногах понемногу проходило — они ужасно болели. В конце концов он взялся за поводья, оперся рукой о землю и, справившись со своей нелегкой задачей, медленно спустился с горы. Путь в лагерь помог, и внизу Малки почувствовал себя почти человеком.

Вскоре он поднялся на вершину утеса верхом на собственной лошади и ведя в поводу чаплинскую, на которую навьючил их скудные припасы. Алессандро по-прежнему был без сознания. Малки поспешно завернул его в три одеяла, потом разжег костер и заварил листья бузины — терпкий отвар поможет сеаннаху прийти в себя.

Он приподнял голову Чаплина, поднес напиток к его губам и бросил взгляд на море. Там начался отлив — вода отошла, и в лучах солнца влажно блестел песок.

— Малки? — слабо спросил Чаплин. Его обычно загорелое лицо почти посинело от холода и боли.

— Я думал, что потерял тебя, — тихо проговорил Малки. Ему никогда не нравился сеаннах — из-за Талискера, но тот произвел на него впечатление безумной попыткой спасти жизнь Дункана вчера ночью. — Выпей до конца, согреешься. — Он снова глянул на море. Воды почти не было видно, хоть иди… — Господи Христе!

— Что такое? — спросил Чаплин. — Ты не пытаешься, случаем, причастить меня в последний раз? — У него не хватило сил улыбнуться собственной шутке.

— Там тропа. — Малки неожиданно почувствовал радостное возбуждение. — Путь к острову Рианнон! Гляди! — Горец помог Алессандро сесть.

Вытирая со лба холодный пот, Чаплин с изумлением смотрел на путь среди расступившихся волн. Вдали виднелись очертания острова. Вдоль скал, там, где еще вчера плескалась вода, шла темная полоса. Идти им предстояло не меньше трех миль, и еще требовалось спуститься со скал — причем не так, как сделал вчера Талискер.

— Идем.

— Ты не в состоянии.

— Согреюсь, если буду двигаться. Лучше, чем лежать на холодной земле даже под тремя одеялами. Вопрос был решен.

Час ушел на то, чтобы спуститься по узкой тропе. Чаплин обвис на лошади, припал к гриве. Он почти ничего не говорил, только кутался плотнее в одеяла, сурово сжав челюсти и не обращая внимание на сильную боль. Малки тоже молчал, даже когда инспектор упал с коня — по счастью, в густой вереск. Просто помог ему взобраться в седло и снова тронулся в путь. Он никогда не умел утешать и поддерживать и все еще горевал о Талискере. По крайней мере сеаннах жив и, несмотря на тяжелые раны, наверное, поправится.

Когда они добрались до песка, путь еще больше замедлился. Лошади не доверяли мягкой почве и шли медленным шагом. Чаплин впал в полубессознательное состояние, что в данной ситуации было, пожалуй, даже удобнее. Не слышалось ни звука — ни горестных криков птиц, ни плеска волн. Песок медленно начинал высыхать на солнце. Сочетание жары и тишины угнетало.

Малки мучили вопросы. Где тело Талискера? И куда, между прочим, делась вся вода? Если ее удерживают магией, то успеют ли они пересечь море?

Впереди возникли три или четыре фигуры, скорее всего люди верхом. Донесся стук копыт. Малки положил руку на меч, но не обнажал его — они с сеаннахом ничего не смогли бы поделать против всадников, окажись те враждебно настроены.

Когда незнакомцы приблизились, он изумленно выдохнул:

— Чаплин, проснись!

К ним скакали пятеро кельпи. Мускулистые лошадиные бока блестели в солнечном свете; верхняя же половина этих существ была явно человеческой. Длинные волосы летели по ветру, на широких лицах играла озорная улыбка. Больше всего кельпи напоминали диких горных лошадок.

Они и виду не показали, что заметили Малки. Горец обнажил меч, но не смог дотянуться до передового кельпи, пока тот не проскакал мимо. Оказавшись немного позади, кельпи кольнул крупы лошадей Малки и Чаплина, и те понесли. Горец не увидел, что случилось с Чаплином, однако за спиной слышались крики и свист, еще больше пугавшие коня.

— Ублюдки! — закричал он.

Самый быстрый кельпи — рыжий — поравнялся с ним и сильно ущипнул горца за руку. Малки попытался ответить, но кельпи отпрыгнул, и в его руках осталась только прядка волос из гривы. Издалека донесся смех.

Неожиданно Малки понял, что с ним играют, и решил добраться до берега быстрее всех. Проносясь мимо черно-белого кельпи, он закричал:

— За мной! За мной!

Малки действительно прискакал первый, и тут его беснующаяся лошадь наконец умудрилась сбросить седока. Горец тяжело упал на гальку, ударившись локтем, но когда кельпи добрались до него, он уже поднялся и обнажил меч. Трое первых остановились на почтительном расстоянии, глядя на него с интересом, переступая копытами, как жеребята. Двое старших стояли еще дальше.

— Ну давайте, — выдохнул Малки. Он все еще сжимал в кулаке клок рыжих волос и, подняв руку, торжествующе потряс им. — Давайте, я жду!

Рыжий кельпи недовольно нахмурился, а остальные расхохотались — нехорошо с их стороны, подумал Малки, — однако с места не двинулся никто. Они явно не знали, что делать, и были слегка напуганы. Горец широко улыбнулся, обнажая белые десны. Много сотен лет назад шотландцы нередко устрашали противника одной лишь ухмылкой.

— Подожди, друг.

Подъехали старшие кельпи. На спине самого большого — серого — сидел Чаплин. Сеаннах был почти без сознания, и Малки встал в боевую стойку, на случай если его друга решат обидеть.