Талисман
Шрифт:
— Нет, — сказал Джек. — Подожди в машине, пока я не позову тебя.
Он открыл дверцу, собираясь выйти, потом оглянулся на Ричарда. Бледный и усталый, тот выглядел жалким.
Не задумываясь о том, что делает, Джек откинулся назад и поцеловал Ричарда в щеку… Ричард обвил руками шею Джека и на мгновение крепко прижался к нему. Потом он отпустил его. Оба при этом не проронили ни звука.
«21 декабря мальчик по имени Джек Сойер стоял у кромки воды, сжимая в руках Талисман и смотрел на ночную громаду Атлантического океана. Именно в этот день ему исполнилось тринадцать лет, но он об этом не вспомнил. Он стоял, думая о своей матери. Собирается ли она включать в своей комнате свет? Он надеялся, что да».
Джек не сводил глаз с мерцающего Талисмана.
Лили тянулась измождённой, иссохшей рукой к выключателю. Она нащупала его и включила. Тот, кто увидел бы её в тот момент, отвернулся бы. В последнюю неделю рак развивался все стремительнее, она весила сейчас не более семидесяти восьми фунтов. Скулы обтягивала похожая на пергамент кожа; коричневые круги под глазами стали почти чёрными, а сами глаза ввалились внутрь. Грудь исчезла. Руки выглядели бесплотными.
Но это было не все. В последнюю неделю у неё началась пневмония.
В её ослабленном состоянии она, конечно, была первым кандидатом на любое респираторное заболевание, но здесь свою роль сыграли разные обстоятельства.
Некоторое время назад батареи в гостинице перестали, работать. Она не могла наверняка сказать, как давно, потому что время для неё перестало существовать. Но с этого момента гостиница стала ледяным домом. Могилой, в которой она умирала.
Все это произошло тогда, когда она разбила рукой стекло, прогоняя чайку, похожую на Слоута. Очевидно, Слоут проделал ещё и эту штуку. Все ушли. Все. Не осталось сиделок. Не осталось дежурного клерка внизу. Слоут засунул их всех в карман и унёс отсюда.
Четыре дня назад — когда она не нашла в комнате ничего, что можно было бы съесть — она сползла с постели и медленно направилась к лифту. Она захватила с собой стул, используя его как опору при ходьбе, и одновременно для отдыха. Коридор длиной сорок футов она преодолела за сорок минут.
Она несколько раз нажимала кнопку вызова лифта, но кабина так и не пришла. Кнопка даже не засветилась.
Лили выругалась про себя и медленно стала опускаться вниз по лестнице.
— Эй! — крикнула она, тяжело опираясь на спинку стула.
«Наверное, они не слышит меня, хотя должны были бы», — подумала она, и снова крикнула что есть силы.
Никто не пришёл. Телефон отключён. Гостиница превратилась в мавзолей. Но она не хотела умирать в мавзолее!
Она поползла обратно, но вдруг сильная боль перекосила её на один бок, и она, соскользнув со стула, тяжело упала на ступеньки…
С большим трудом Лили добралась до своей комнаты, и с этого момента она потеряла счёт времени. Но она ещё держалась, потому что в глубине угасающего сознания жила странная уверенность, что Джек возвращается и скоро будет с ней.
Сейчас она почувствовала начало своего конца. Словно по спирали её засасывало в воронку в песке.
Чтобы вырваться из этой спирали, она попыталась зажечь свет. Для этого она встала с постели. До сих пор у неё не хватало сил; доктор в последний визит посмеялся над самой идеей встать. Но сейчас она рискнула.
Она дважды падала, пока, наконец, не встала на ноги; затем нащупала стул и с его помощью начала передвигаться к окну.
Лили Кэвэней, Королева Бродвей, шла. Это была походка существа, съедаемого раком и лихорадкой.
Она добралась до окна и выглянула в него.
Внизу она увидела человеческий силуэт… и пылающий шар.
— Джек! — попыталась крикнуть она, но у неё ничего не получилось. Из груди вырвался какой-то свистящий звук, и она без сил повалилась на подоконник.
Внезапно светящийся шар в руках фигуры ярко вспыхнул, осветив лицо держащего его человека, и это был лицо Джека. Это был Джек! Джек вернулся домой!..
Фигура побежала.
Джек!
Глаза её стали ярче. По жёлтым щекам текли слезы.
— Мама!
Джек увидел её; она выглядела ужасно — как будто в окно выглядывал призрак.
— Мама!
Он получался по ступенькам, перескакивая через них; Талисман в его руках вспыхнул ярко-красным светом… и погас.
Он летел к их номеру, и, наконец, услышал её голос, как тихий шорох в траве.
— Джекки?..
— Мамочка!
Он ворвался в комнату.
Внизу, в машине, нервничал Ричард, поглядывая сквозь очки на окна. Что там делает Джек? Он заметил, что в нескольких окнах наверху вспыхивает и гаснет белый свет. Ричард опустил голову и вздохнул.
Он увидел её — мать лежала на полу под окном. Вся комната, неприбранная и пыльная, казалась пустой… Слова застряли у Джека в горле. Потом Талисман вспыхнул ярким светом, осветив комнату. Её волосы разметались по грязному ковру. Обескровленная рука тянулась к нему.
Он почувствовал запах болезни, запах приближающейся смерти. Джек не был врачом, и не заметил многих перемен в Лили. Но он знал одно: его мать умирает и осталось очень мало времени. Она дважды повторила его имя, но он понял, что она бредит. Он положил ей на голову руку и поставил Талисман на пол рядом с ней.
Казалось, её волосы полны песка. Лоб горел, как огонь. Она лежала в неудобной позе, и Джек поднял её, чтобы перенести. Мама стала почти невесомой. Рука её безжизненно свисала вниз.
С Ричардом в Пойнт-Венути тоже были плохи дела, но её тело содержало в себе гораздо меньше жизненных сил, чем его.
«А Ричард почти умирал тогда».
Она вновь произнесла его имя, и он заплакал. Тело в его руках задрожало.
Он положил её на кровать, убрал с лица волосы и укрыл её одеялом.