Талисман
Шрифт:
Волк задумчиво взглянул на луну, а Джек несколько успокоился.
— Когда-то, я думаю, это было отличное место, — сказал Волк. — Чистое и преисполненное силы…
— Волк? — тихо окликнул его Джек. — Волк, на твоих пальцах вновь появилась шерсть.
Волк замолчал и посмотрел на мальчика. Во взгляде его неожиданно промелькнула и скрылась жадная злоба. Потом он как бы взял себя в руки, отбросив дурные мысли.
— Да, — сказал он, — но я не хочу об этом говорить и не хочу, чтобы ты об этом говорил. Сейчас это пока не имеет значения. Волк! Все, что ты должен сделать сейчас, — это выпить своё лекарство.
Тон Волка исключал дальнейшие споры; Джек понял, что если не выпьет лекарство, то Волк вольёт его насильно.
— Помни, если это убьёт меня, то ты останешься один, — шутливо заметил Джек, беря кружку. Она ещё не остыла.
Тень ужасного потрясения промелькнула на лице Волка. Он поправил очки на переносице.
— Я не собираюсь убивать тебя, Джек. Волк никогда не убьёт Джека.
Мальчик выпил содержимое кружки: у него не оставалось выбора. Вкус напитка был ужасен… «и не дрогнул ли на мгновение мир? Не дрогнул ли он, как если бы они перенеслись в Территории?»
— Волк! — взмолился он. — Волк, дай руку!
Волк выполнил его просьбу, удивлённый и обрадованный: — Джек! Джекки! Что с тобой?
Вкус лекарства начал улетучиваться изо рта. В желудке распространялось приятное тепло. Мир вновь обрёл устойчивость. Его колебания были, конечно, игрой воображения… но Джек думал иначе.
«Мы почти у цели. На мгновение мы приблизились к ней. Наверное, я смогу это без волшебного напитка… наверное смогу!»
— Джек! Что с тобой?
— Мне лучше, — сказал он, выдавив из себя улыбку. — Мне лучше, вот и все.
Он не лгал.
— Пахнешь ты тоже лучше, — сказал с удовольствием Волк. — Волк! Волк!
На следующий день он начал поправляться, но все ещё был слаб. Волк посадил его на плечи, и они медленно двинулись на запад. Когда сгустились сумерки, им понадобилось искать место для ночлега. Джек заметил деревянную сторожку в гуще деревьев. Волк не возражал. Он был весь день потерянным и угрюмым.
Джек почти сразу же заснул; около одиннадцати часов он проснулся по нужде. Оглядевшись по сторонам, он не нашёл Волка. Джек подумал, что тот, возможно, опять пошёл искать лекарственные травы. Однако напиток в кружке ещё оставался, и если бы Волк считал, что в этом есть необходимость, он заставил бы мальчика допить его. При этой мысли Джек почувствовал себя несколько лучше.
Он зашёл за угол сарая; справляя нужду, он вглядывался в небо. Это была одна из тех ночей, которые изредка бывают в конце октября — начале ноября, незадолго до прихода зимы. Было удивительно тепло, лёгкий ветерок окутывал мальчика приятной прохладой.
Наверху сияла луна, белая и круглая. Она была прекрасна. Её свет озарял маленькую полянку перед сторожкой. Джек, почти загипнотизированный, не сводил с неё глаз.
«Мы не подходим к стадам, когда изменяемся. О Боже, конечно, нет!»
«А теперь стадо — это я, Волк?»
Луна имело лицо. Джек совсем не удивился, поняв, что это лицо Волка… только не такое, широкое, открытое и немного растерянное, как обычно. Это лицо было тёмным и вытянутым. Его затемняла шерсть, но дело было даже не в ней. Оно было тёмным изнутри.
«Мы не подходим к ним, мы можем съесть их, мы можем съесть их, Джек, когда мы изменяемся, мы…»
Лицо луны — лицо хищника с разверстой пастью и оскаленными зубами.
«Мы можем съесть, мы можем убить, убить, убить, УБИТЬ, УБИТЬ…»
Чей-то палец дотронулся сзади до плеча Джека и быстро пробежал по спине. Джек замер, глядя на луну.
— Я напугал тебя, Джек, — сказал за его спиной Волк. — Прости меня, Джек.
Но Джеку показалось, что Волк вовсе не чувствует себя виноватым. Ему даже показалось, что в голосе Волка звучит насмешка, и Джек внезапно понял, что его сейчас съедят.
Пришёл страх, и кровь в его жилах заледенела.
«Кто здесь боится большого Волка, большого плохого Волка, большого, плохого…»
— Джек?
«Я, я, я боюсь большого плохого Волка, о Боже…»
Он медленно повернулся.
Лицо Волка было скрыто тенью, и только ярко-оранжевые глаза сверкали на нем.
— Волк, с тобой все в порядке? — спросил Джек громко, как только мог.
— Да, — прозвучал ответ. — Я гулял под луной. Это было прекрасно. Я бежал… и бежал… и бежал. Но со мной все в порядке, Джек. — Волк улыбнулся, чтобы показать, насколько с ним все в порядке, и приоткрыл рот, заполненный огромными острыми зубами.
В Джеке взметнулся ужас. Рот походил на пасть чудовища в фильме ужасов. Волк заметил его чувства, и по его лицу пробежала тень смущения. Но под маской смущения таилось нечто иное. Нечто, побуждающее его показывать зубы и насмешливо разговаривать. Нечто, выдающее в Волке хищника.
— Прости меня, Джек, — сказал он. — Время… Оно пришло. Мы должны кое-что сделать. Мы… завтра. Мы должны… должны… — Он поднял голову вверх, и заворожённо уставился на небо. Потом снова раскрыл рот и завыл.
И Джеку показалось — вполне явственно — что Волк на луне завыл в ответ.
Ужас в мальчике нарастал. Конечно, этой ночью ему больше не удалось заснуть.
На следующий день Волк вёл себя получше. Совсем немного, но при этом чувствовал себя очень больным. Он попытался объяснить Джеку, что с ним происходит, но понять его было трудно. Он подскакивал, выл, опять садился — и опять выл, указывая пальцем на небо. Его ноги вновь покрылись шерстью.
Волк пытался сказать Джеку, что тот должен сделать, но у него ничего не получалось. Он знал, какая перемена произошла в нем, и боялся, что в этом мире может ещё больше измениться к худшему. Он почувствовал это. Он чувствовал себя во власти неведомой силы, и вечером, когда взошла луна, он убежал, увлекаемый этой силой, в лес.