Чтение онлайн

— Да, что-то в этом роде, — начал Джек. Он ещё не продумал до конца, как рассказать о тревожащих его вещах. Это не укладывалось в обычные фразы, потому что в обычных фразах все выглядело имеющим смысл! Раз… два… три… Жизнь Джека сейчас не укладывалась в обычные рамки. Невысказанные слова рвались из груди наружу.

Он с отчаянием посмотрел на стоящего перед ним высокого седого человека. Руки Смотритель засунул глубоко в карманы; седые брови нахмурились, образуя глубокую вертикальную складку. Взгляд его светлых, почти бесцветных глаз встретился со взглядом Джека — и внезапно мальчику опять стало легче. Он не понимал, отчего именно, но Смотрителю удавалось управлять его чувствами; как-будто они встретились не неделю, а много лет назад, и сказали друг другу гораздо больше, чем просто несколько слов.

— Ну, на сегодня хватит работать, — сказал Смотритель, глядя в сторону Альгамбры. — Ещё немного, и я упаду от усталости. Ты ведь ещё не видел мою контору?

Джек покачал головой.

— Пора немного отдохнуть, мальчик. Я уверен, пора.

Они миновали волнорез и пошли по выгоревшей траве, направляясь к строениям в дальнем конце парка. Смотритель удивил Джека. Он начал напевать песенку:

«Это не совсем пение, — подумал Джек, — а нечто среднее между пением и речитативом». Он вслушивался не в слова, а в звуки голоса Смотрителя.

Исподтишка Смотритель поглядывал на Джека.

— Почему ты так называешь меня? — спросил его Джек — Почему я Путешественник? Потому что я приехал из Калифорнии?

Они дошли до билетных касс у входа в аттракционы, и Смотритель вынул руки из карманов своих широченных рабочих брюк, крутнулся на каблуках и лихо перемахнул через невысокую голубую ограду. Быстрота и грациозность его движений были почти театральными — может быть, он знал, что Джек только сейчас собирался задать ему важный вопрос?

Ты уйдёшь — мы запомним прощальный твой взгляд; Никогда ты не сможешь вернуться назад.

Пел Смотритель.

— Что? — переспросил Джек — Вернуться назад? Я не понимаю, о чем ты поешь!

Его удивило, что Смотритель ответил ему не песенкой, а обычным голосом:

— Хорошо, что ты не помнишь нашу предыдущую встречу, Джек.

— Нашу встречу? Где это было?

— В Калифорнии. Да-да, мне кажется, именно там. Ничего, что ты не помнишь, Путешественник Джек. Это продолжалось всего несколько минут. И было это… дай вспомнить… четыре-пять лет тому назад. В тысяча девятьсот семьдесят шестом.

Джек с удивлением уставился на старика. В тысяча девятьсот семьдесят шестом? Ему тогда было всего шесть лет.

— Я покажу тебе мою контору, — сказал Смотритель, и прошёл через турникет к аттракционам. Джек последовал за ним, оценивающе разглядывая прекрасную осанку спутника и удивляясь лёгкости его походки. Со спины Смотрителю нельзя было дать более двадцати.

Потом сторож остановился, освещённый яркими лучами солнца, и в глаза бросились посеребрённые старостью волосы спутника. Джеку пришло в голову, что Смотритель Территорий — это ключик к его снам и ко всему происходящему.

Семьдесят шестой год? Калифорния? Он был уверен, что никогда не встречал Смотрителя в Калифорнии… а мысли его уже были далеко, и из глубин памяти вставали картины тех дней, когда он, шестилетний мальчик, катал игрушечную машинку на ковре в офисе своего отца… отец и дядя Морган непонятно говорили о снах и видениях.

«У них есть магия, как у нас — физика, верно? Аграрное государство, использующее магию вместо науки. Ты представляешь, сколько пользы мы могли бы им принести, дав хотя бы электричество. А если дать современное оружие этим славным ребятам? Что ты думаешь по этому поводу?»

«Подожди, Морган, у меня есть мысли, которые, очевидно, ещё не пришли тебе в голову…»

Джек услышал голос отца, и это видение показалось ему удивительно реальным. Он вновь поспешил за Смотрителем, который открыл дверь маленькой красной сторожки, и выглядывал изнутри, странно улыбаясь.

— В твоей голове что-то сидит, Путешественник Джек. Что-то, что мешает тебе, как назойливая муха. Давай зайдём внутрь, и ты мне все расскажешь.

Он улыбался все шире. Джек мог бы повернуться и убежать, но Смотритель излучал доброжелательность и гостеприимство — все морщинки на его лице светились, — и мальчик вошёл вслед за ним.

«Офис» Смотрителя изнутри, как и снаружи, был выкрашен красной краской. Не было ни стола, ни телефона. Две тусклые лампочки едва освещали помещение. Посреди комнаты стоял деревянный вертящийся стул, компанию ему составлял другой стул, обитый прочной тканью.

Ручки стула подверглись, казалось, нашествию нескольких поколений кошек: лохмотья ткани свисали вниз, образуя бахрому; деревянные спинки были изрезаны множеством чьих-то инициалов. Никудышняя мебель. В одном углу стояли две стопки книг, покрытых толстым слоем пыли, в другом — старенький проигрыватель и электрический обогреватель. Взглянув на последний, Смотритель сказал:

— Пришёл бы ты сюда в январе-феврале, парень, ты бы понял, зачем я его купил. Здесь бывает очень холодно!

Но Джек в это время рассматривал картинки, украшавшие стены. Все, кроме одной, были вырезками из журналов. Обнажённые женские груди размером с арбуз на фоне унылых деревьев и вереница снятых крупным планом ног. Некоторые из женщин были не моложе его матери, другие казались всего несколькими годами старше самого Джека. Глаза мальчика скользили по их лицам — молодым и не очень молодым, по розовым, шоколадно-коричневым или медово-золотистым телам, и Джек немного смущался стоящего за спиной Смотрителя. Потом его взгляд наткнулся на пейзаж посреди фотографий обнажённых тел, и у мальчика перехватило дыхание.

Это тоже была фотография, но, она, казалось, была объёмной и манила Джека к себе. Поросшая равнина с возвышающимися вдали горами. Над горами — необыкновенно яркое небо. Мальчик явственно почувствовал всю свежесть этого пейзажа. Он узнал это место. Он никогда не бывал там, но узнал его. Это место было в одном из его снов.

— Нравится? — голос Смотрителя вернул Джека к реальности. Европейская женщина, повернувшись спиной к камере, улыбалась ему через плечо. «Да», — подумал Джек.

— Очень миленькое личико, — продолжал Смотритель. — Я сам наклеил его сюда. Все эти девочки встречают меня, когда я выхожу. Они напоминают мне о временах, когда я к чему-то стремился.