Чтение онлайн

Щеки ее стали алыми. Она закусила губу, глядя на него.

— Я не знаю, как. Просто, ну, есть определенные вещи, которые, я уверена, ни одна порядочная женщина не… — Зрачки ее расширились, отчего глаза стали темными. — Просто кончай все это быстрее.

Кончать? Охотник смотрел на нее в течение нескольких секунд. Затем в его взоре появился озорной огонек.

— Голубые Глаза, если ты не знаешь, как делают это tositivo, мы должны сделать, как делают команчи.

— Ну, что ж… да, я предполагаю. Просто я… Охотник? — Он нагнул темную голову и устремился губами к другой груди, покусывая и подталкивая защищающие пальцы. — О-Охотник?

— Будь спокойна, — прошептал он. — Это хорошо. — Он опустил язык между суставами ее пальцев в поисках чувствительного, пульсирующего комочка, который она так тщательно защищала. Когда его ныряющий язык задел то, что искал, она резко напряглась. Он прошелся еще раз и еще. Крик застыл у нее в горле. Когда он делал это, она не могла думать. — Это мое, — прошептал он. — Дай это мне. Никакой боли, маленькая. Доверяй мне.

Как бы по собственной воле, пальцы разжались. Розовый сосок оказался на свободе. Его похожая на маленький камешек верхушка стремилась к встрече с ним. Охотник взял его нежно зубами и ласкал до тех пор, пока она не начала дрожать и стонать. Его нерешительность исчезла. Неважно, какие странные у нее обычаи, ее тело, хотя и более красивое, чем у большинства, реагирует точно так же, как другие.

Не задумываясь более, Охотник втянул венчик в рот и ласкал его долго и сильно до тех пор, пока не почувствовал языком, как он распух. Улыбаясь, он поднял голову и стал дуть. Когда уязвимые окончания нервов прореагировали на струю прохладного воздуха и сосок снова напрягся, он снова взял его зубами, затем втянул в рот. Он работал над ним до тех пор, пока глаза ее не остекленели, и она начала извиваться.

Лоретта повернулась к нему, потерявшись в вихревом тумане неопределимых желаний. С лихорадочной нетерпеливостью, неуверенная в том, чего она ищет, она проводила руками по вздувшимся мускулам его плеч, притягивая его еще ближе, испытывая ненасытную потребность в его близости. Охотник. Страх исчез, и вместо него появился огненный жар в нижней части живота, который излучался трепещущими звездными взрывами, воспламеняя окончания всех нервов, заставляя ее дрожать. Охотник. У нее кружилась голова, сознание затуманивалось… только он обеспечивал устойчивое положение, его руки и рот поднимали ее с одной волны чувственности на другую.

Осторожно, нежно Охотник провел рукой вниз по животу до золотистого треугольника. Ее живот вздрогнул под его рукой, когда его пальцы проникли в нее. Она вздрогнула и напряглась, пытаясь сесть, но он снова уложил ее на шкуру, не убирая руки. Внутренности его сжались от нестерпимого желания.

— Toquet, mah-tao-yo. — Прижав свои губы к ее, чтобы заглушить протесты, он упивался нежными прикосновениями ее грудей, тем, как она раздвигала бедра, принимая его, хотя была испугана. Он нашептывал ей на ухо ласковые слова, успокаивающие ее. Кровь толчками начала ударять в его виски. Он забыл, о чем он говорил, не знал, говорит ли он по-английски или на языке команчей. Ее, казалось, успокаивали любые, так как она реагировала не на смысл произносимых слов, но на тон, которым они говорились. Нежность залила все его существо. Лоретта, его яркая. Она была золотая, как солнце, согревая его, обжигая каждый раз, когда он дотрагивался до нее.

Доведя руку до устойчивого ритма. Охотник не отрывал глаз от ее лица. Дыхание ее стало учащенным и поверхностным. Затем он ощутил спазм в тесном проходе мышц, и горячий поток влаги поднялся из нее. Сам тяжело дыша, он накрыл ее губы своими. Закрыв глаза, с дергающимся лицом она тихо заплакала, когда страсть овладела ею впервые.

Откинувшись, Охотник смотрел на нее, испытывая страстное желание отдаться на волю охвативших его чувств, как это сделала она, сознавая, что он не может этого сделать. Не в этот раз. Он хотел, чтобы этот первый опыт был для нее как можно более безболезненным и приятным, насколько это было в его силах, полная отдача, полное наслаждение. Когда он добьется этого, у нее не останется оснований для страха.

Переместив свой вес на один локоть и колено, Охотник втиснул ногу между ее бедрами и чуть отодвинулся назад, покрывая свой след поцелуями, чтобы продолжать круговерть ее чувств, не дать ей прийти в себя и испугаться. Он испытал страх, которого хватило бы для них обоих. Он раздвинул ее бедра шириной своей груди, перемещая свой рот ниже… и ниже к сладкому месту, которого он жаждал так долго.

Она вскрикнула и взбрыкнула ногами, когда его язык нашел свою цель. Не желая останавливаться, Охотник схватил ее запястья с тем, чтобы она не могла задержать его. Он нашел уязвимый край ее тела,, который искал, и взял его, не обращая внимания на ее удивленные протесты и используя свой вес, чтобы удерживать ее бедра прижатыми к шкуре. Зная, чего он хочет, он добивался этого всеми силами до тех пор, пока у нее не вырвался хриплый стон и она не прильнула к нему, вздрагивая при каждом движении его языка. Наконец она была его.

Охотник приподнялся над нею, не отрывая взора от раскрасневшегося лица и ошеломленных голубых глаз. Он быстро разделся. Затем, расположившись над нею, он обхватил ее бедра и притянул к себе. Осторожно, с медлительностью, которая была мучительной для него, он погружался в нее. Как он и боялся, проход оказался настолько узким, что он чуть не отступил. Внутри у него все сжалось, и по спине пробежала дрожь. Он не мог избавить ее от боли в этот первый раз. Она была хрупкой женщиной. Он был крупным мужчиной. У него на лбу выступил пот.

Она была настолько готова, насколько он сумел подготовить ее. Если он не возьмет ее теперь, он не возьмет ее никогда. Сжав зубы. Охотник проник дальше в нее, полный отвращения к самому себе, потому что теперь, хотя он знал, что причинит ей боль, огонь пылал у него в животе, а все тело жаждало ее. При ощущении боли у нее широко раскрылись глаза, а губы побелели. Когда он встретил препятствие, он задержался, а затем двинулся вперед одним плавным толчком.

Она закричала коротким пронзительным криком, который врезался ему в мозг. В следующее мгновенье она стала бороться, чтобы освободиться. Охотник быстро накрыл ее тело своим и схватил за руки.

— Toquet, это хорошо, маленькая. Это закончено. Она задыхалась, дергая головой.

— Мне б-больно!

— Это пройдет, — хриплым голосом заверил он. — Это пройдет. Это обещание, которое я делаю для тебя.

Она напряглась, когда он начал двигаться внутри нее. Ее маленькое лицо вытянулось. Глаза Охотника наполнились слезами, когда она, протянув руки, обняла его за шею, крепко прижимаясь к нему, хотя именно он причинил ей боль. Он просил ее доверять ему в этот последний раз. И она доверилась ему. Что, если неприятные ощущения не уменьшатся, как он обещал? Она никогда не подпустит его близко к себе.

С большим облегчением он ощутил, что она расслабилась. Осторожно он выбрал момент, продвигаясь все глубже и глубже. Только когда Охотник услышал, как она вскрикнула от удовольствия, он позволил себе расслабиться.

Они медленно возвращались к реальности, со сплетенными конечностями, неустойчивым сердцебиением, стелами, блестевшими от пота. Охотник положил ее голову себе на плечо, не желая отпускать. На губах его играла полуулыбка. Он знал, что это первое занятие любовью было далеко не тем, чем могло бы быть, чем оно может быть во второй раз. Он был напряжен, да и она тоже, не говоря о боли, которую он причинил ей. Его улыбка стала шире. Эта маленькая женщина заполнила все пустоты в нем, заставила его снова почувствовать себя человеком.