Шрифт:
АННОТАЦИЯ
Каждый день Чарли рисовала красивое строящееся здание. Оно почему-то манило ее и вдохновляло. Теперь стройка окончена, и на День святого Патрика Чарли пришла запечатлеть дом в последний раз. Но на параде она облила краской огромного ворчливого зверя в деловом костюме и была вынуждена спасаться бегством.
Никогда и ничего Уоррен не хотел сильнее, чем ее. После одной случайной встречи он бросился искать Чарли по всему городу. И Уоррен найдет ее, где бы она ни спряталась. Он вознамерился сделать ее своей несмотря ни на что.
Над переводом работали:
Перевод: Александра Йейл
Редактура: Александра Йейл
Вычитка: Александра Йейл
Русификация обложки: Александра Йейл
Переведено для: https://vk.com/alex_yale
ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Эпилог
Глава 1
Чарли
— Вы нарисуете клевер у меня на щеке?
Я посмотрела на маленькую девочку передо мной. Я сидела на тротуаре в стороне от шествия. Кудрявые рыжие волосы малышки были заплетены в две косички, и выглядела она просто восхитительно. На ней была футболка с надписью «Я ущипну в ответ»1 того же зеленого цвета, что и очки. Девочка указала на свою пухлую щечку, и я не могла не улыбнуться.
— Где твоя мама? — заволновавшись, что малышка ускользнула от родителей, я осмотрела оживленную улицу. Толпа людей шла по центральной магистрали Денвера, Колорадо.
Дети всегда подходили ко мне. Я никогда не понимала почему, но факт. Не сказать, что я жаловалась. Я любила детей. Большинство дней я проводила с ребятами в общественном центре. Возможно, меня тянуло к ним из-за отсутствия собственной семьи.
Наконец-то спохватившись, девочка осмотрелась.
— Вон там, — она указала на рыжеволосую женщину, звавшую ее по имени и проталкивавшуюся к нам через толпу. — Мама! Тетя разрисует мне щеку! — девочка захлопала в ладоши.
— Иви, больше не убегай и не пугай маму. Здесь слишком много народу, — наклонившись, женщина с нескрываемым облегчением обняла дочь.
— Извини, мамочка, — девочка выпятила нижнюю губу.
Мне с трудом удалось скрыть улыбку, ведь я знала, что в итоге малышка добьется желаемого. Кто сможет отказать такой мордашке?
— Вы делаете аквагрим? — посмотрела на меня женщина.
У меня были с собой краски, но не потому, что я планировала раскрашивать лица. Я рисовала дом Шейда, как и много раз за последний год с самого начала строительства. Что-то в архитектуре здания цепляло меня, и я начала запечатлевать его на каждой стадии возведения. Оно было почти полностью стеклянным, но особенно выделялось тем, что восходило по спирали. Не просто прямые линии. Изящное и особенное. С первой же минуты дом будто звал меня. Никогда прежде я не чувствовала такого вдохновения, подчинявшего меня и вынуждавшего постоянно возвращаться к одному и тому же месту.
Учитывая столпотворение на улице, день для художника был не лучшим, но я хотела нарисовать здание в окружении множества людей. Чтобы никто не наступил на холст, я поставила его у стены и порылась в рюкзаке, ища грим.
В общественном центре я частенько разрисовывала детские лица. Найдя краски, я достала их.
— Тебе повезло, — ответила я девочке, и она запрыгала.
Я старательно нарисовала клевер на пухлой щеке, хоть девочка и отвлекала меня, смеясь на каждом мазке. Когда я закончила, она меня обняла. Женщина вручила мне пятидолларовую купюру, которую я спрятала в задний карман. Я была не в том положении, чтобы отказываться от денег, даже если бы с радостью поработала бесплатно. Мне нужны были каждые десять центов.
Я копила на жилье, но питала слабость к двум вещам: пекарне рядом с общественным центом и художественным принадлежностями. К тому же я частенько давала немного денег детям в общественном центре, если им требовались наличные. Я лишь надеялась, что смогу некоторое время пожить там. По крайней мере, пока меня не поймают.
Я наблюдала, как девочка и мама смешались с толпой. Ко мне подбежали еще несколько детей и попросили разрисовать им лица. Не прошло много времени, как я заработала пятьдесят долларов. Я посмотрела на свою незавершенную картину. Мне стало грустно. Мой последний рисунок. Здание достроили.
Внезапно меня уронили на задницу, и повсюду разбрызгалась краска. Мои рубашка и черные леггинсы перепачкались. Но я не расстроилась. На всех моих вещах вечно были разноцветные пятна. Ничего нового.
— Какого хрена? — пролаял кто-то.
Две сильные руки схватили меня, дернули вверх и впечатали в широкую грудь, заляпанную зеленой краской. Подняв взгляд, я посмотрела в самые глубокие голубые глаза из всех мною виденных. У меня перехватило дыхание, но не из-за цвета, а из-за напряженности в них.
Мужчина стиснул зубы. Все в нем было твердым. Поерзав, я попыталась вырваться, отчего в меня уперлась твердость иного рода. Я ахнула. Меня обдало жаром, и неожиданно проснулось желание.
— Не двигайся, — прорычал мужчина. Осознав, что случайно потерлась о член незнакомца, я покраснела. Если честно, я никогда не терлась ни о чей член. Мужчина сжал меня крепче. — Ты испортила мой костюм, — он склонил голову набок, словно изучал меня. Почему-то мне стало интересно, какой я выглядела в его глазах. Тогда я вспомнила, что тоже облилась краской. Я чувствовала ее даже на волосах.
Я мысленно поежилась. Такой костюм стоил минимум тысячу. Я бы никогда не смогла заплатить за него.
«Возможно, парню стоило смотреть под ноги», — сказала я самой себе, пытаясь успокоить совесть.
— Кажется, я его украсила, — пошутила я, надеясь разрядить обстановку и смягчить гнев незнакомца. Отведя взгляд, я увидела второго, столь же огромного мужчину. Он улыбался. Наверное, перепачканный костюм стоил дороже тысячи проклятых долларов. Вероятно, его сшили на заказ, иначе он не налез бы на это огромное тело.