Чтение онлайн

– Продолжай, – попросил он. – Давай это обсудим.

– Нет, не зло, только другой вид природы. – Она отвела взгляд в сторону, ее голос ослаб, теплая рука покоилась в его руке.

Если бы он не был таким усталым. И Мона! Мона… Сколь долго она была наедине с этим созданием, ее первенцем, с этой длинношеей цаплей – девочкой с чертами лица, в точности повторяющими материнские? И Мэри-Джейн… Две ведьмы вместе.

А они все это время усердно занимались своими проблемами, спасали Юрия, уничтожали предателей, утешали Эша – высоченное создание, которое не было чьим-то врагом и никогда им не станет, ибо это невозможно.

– Что же нам делать? – спросила она шепотом. – Какое право мы имеем делать хоть что-нибудь?

Он повернулся к Роуан, стараясь рассмотреть ее яснее. Сел очень медленно, почувствовав укол где-то под ребрами, теперь незначительный, не важный. Он раздумывал словно в тумане, как долго сможет протянуть, если его сердце начинает содрогаться с такой легкостью. Черт возьми, не так уж легко. Это онвзволновал Морриган, не так ли? Его дочь, Морриган. Его дочь плачет где-то в доме вместе со своей матерью-ребенком, с Моной.

– Роуан, – сказал он, – Роуан, уж не победа ли это Лэшера? Что, если все произошло по его плану?

– Как мы сможем узнать это? – прошептала она. Ее пальцы прижались к губам – верный признак приступа головной боли. Роуан мучительно старалась избавиться от страданий. – Я не могу убивать снова! – сказала она так тихо, будто вздохнула.

– Нет, нет… не это. Я имел в виду совсем другое. Я не имею права заставлять тебя!

– Знаю. Ты не убивал Эмалет. Это сделала я.

– Сейчас не время думать об этом. Нам нужно думать о том, сможем ли мы справиться в одиночку. Сможем ли мы? Или привлечем к этому других?

– Как если бы она была внедряющимся чужеродным организмом, – шептала Роуан с расширившимися глазами, – а другие клетки пришли, чтобы окружить ее и задержать.

– Они могли бы сделать это, не причиняя ей боли. – Майкл сильно устал, его тошнило. Но он не мог сейчас оставлять ее одну и преодолел постыдную слабость. – Роуан, семья… Семья в первую очередь, вся семья.

– Испуганные люди. Нет. Не Пирс и Райен, не Беа и Лорен…

– Но и не одни мы, Роуан. Мы не можем сделать правильный выбор одни, а девочки в полном смятении. Девочки идут темными путями магии и волшебных превращений. А она принадлежит им, совсем юным девочкам.

– Я знаю, – вздохнула Роуан. – Именно так он однажды принадлежал мне – дух, вторгшийся в мою жизнь, полный лжи. Ох, я хотела бы каким-то жутким, трусливым способом…

– Что?

Она покачала головой.

У двери послышался какой-то звук. Она приоткрылась на несколько дюймов, затем снова закрылась. Там стояла Мона. На лице ее остались едва заметные следы слез – видимо, она тоже плакала. В глазах застыла беспредельная усталость.

– Вы не смеете обижать ее.

– Нет, – сказал он, – когда это случилось?

– Всего несколько дней тому назад. Послушайте, вы должны прийти. Нужно поговорить. Она никуда не убежит. Она не сможет выжить самостоятельно. Она думает, что сможет, но это не так. Я не прошу, чтобы вы сказали ей, что действительно где-то обитает такой мужчина, просто придите, примите мое дитя, выслушайте ее.

– Обязательно, – заверила Роуан. Мона кивнула.

– Ты чувствуешь себя неважно, тебе нужен отдых, – сказала Роуан.

– Так было сразу после родов, но сейчас со мной все в порядке. Она все время нуждается в молоке.

– В таком случае она действительно никуда не сбежит, – согласилась Роуан.

– Возможно, и так, – пожала плечами Мона. – Вы оба понимаете, что происходит?

– Что ты любишь ее? Да, – кивнула Роуан, – я понимаю.

Мона медленно покачала головой.

– Спуститесь вниз. Не позже чем через час. Я думаю, что к тому времени она будет в порядке. Мы накупили ей много прелестных платьев. Они ей нравятся. Она настаивает, чтобы мы тоже нарядились. Быть может, я зачешу ей волосы назад и обвяжу лентой – так, как когда-то поступала со своими. Она умна. Она очень умна и понимает…

– Понимает что?

Мона помедлила, прежде чем ответить, но ответ оказался кратким и неубедительным:

– Она предвидит будущее. Дверь затворилась.

Майкл осознал, что смотрит на тусклые прямоугольники оконных рам. Свет убывал очень быстро, весенние сумерки всегда удивительно коротки. За окном запели цикады. Слышала ли она все это? Утешают ли ее эти звуки? Где она сейчас, его дочь?

Он потянулся за лампой.

– Нет, не надо, – сказала Роуан. – Я хочу подумать. Я хочу поразмышлять вслух в темноте.

Он видел теперь только ее силуэт. И линию сияющего света, очерчивающего ее профиль. Запертая комната погружалась в темноту.

– Да, я понимаю.

Она повернулась, очень медленно, легкими ловкими движениями подложила ему под спину подушки, чтобы он мог опираться на них. Презирая себя, Майкл позволил ей сделать это. Он отдыхал, глубокими вдохами наполняя легкие. Стекло в окне казалось тусклым, даже белесоватым. И когда качались ветви, казалось, что темнота снаружи пытается подсмотреть, что творится внутри дома, а деревья подслушивают.

– Я убеждаю себя, – говорила тем временем Роуан, – что мы все пытаемся спастись от омерзительной опасности. Любой ребенок может быть чудовищем, носителем смерти. Что бы мы делали, если бы у нас родился малыш – крошечное существо, каким ему и надлежит быть, – и появилась бы ведьма, указала бы на него и заявила: «Он вырастет и развяжет войну. Он вырастет и начнет делать бомбы. Он вырастет и пожертвует жизнями тысяч, миллионов»? Задушили бы его? Если, конечно, на самом деле поверили бы в ее пророчества. Или сказали бы «нет»?