Чтение онлайн

Блум глядел не на лицо Мейлы, а только на её рыжие, растрепанные со сна волосы, которые она просто закинула за спину и там перекрутила в толстый жгут. Вид этих волос, а, быть может, один только их цвет, пробуждал в душе Блума странное чувство, похожее одновременно на буйную радость и тихую грусть, когда хочется одновременно плакать и смеяться.

Блум сделал ещё один глоток из стакана с напитком, приготовленным для него Мейлой, и начал рассказывать.

Он старался говорить сдержанно, избегая собственных субъективных оценок и эмоционально окрашенных личностных впечатлений, пытаясь придерживаться только фактов, в подлинности которых у него самого не было ни малейших сомнений. Он хотел, чтобы у Мейлы составилось собственное представление о том, что произошло с ним за истекшие сутки. Для себя он уже решил, что, если Мейла, как и Шейлис, сочтет все, о чем он говорит, бредом сумасшедшего, то он не станет даже пытаться убедить её в обратном. Просто встанет, вежливо откланяется, поблагодарит за угощение и уйдет. Куда он пойдет, он и сам пока ещё не знал. Но был уверен в том, что не сможет остаться в этом доме в роли если и не опасного безумца, так убогого, за которым требуется уход и постоянный присмотр.

По тому, как слушала его Мейла, трудно было понять, какие эмоции вызывает у неё история, излагаемая Блумом. Она не задавала никаких вопросов, но при этом и не высказывала сомнений в достоверности услышанного. За все это время Мейла ни разу не поднялась со своего места. Она только время от времени меняла положение тела, то откидываясь назад и опираясь на руки, то снова наклоняясь вперед.

Начав свой рассказ довольно-таки уверенно, ближе к концу Блум начал запинаться, то и дело путаясь в словах и затрудняясь найти верное определение, тому или иному действию или событию. Джин с тоником он уже допил, и теперь пустой стакан мешал ему, занимая руки. Блум не знал, куда его поставить, и боялся хотя бы на мгновение прерывать свой рассказ, чтобы спросить об этом хозяйку.

Конец истории он вообще скомкал, буквально в двух словах рассказав о том, что произошло с ним после того, как он Расстался с Шейлисом.

– Теперь ты понимаешь, Мейла, – с облегчением подвел итог Блум. – Что я могу оказаться довольно-таки беспокойным гостем.

– Ты собираешься надолго остаться у меня? – спросила Мейла.

Голос её прозвучал настолько невозмутимо и ровно, что трудно было понять, беспокоит ли её то, что Блум может задержаться в её квартире или же ей это абсолютно безразлично. Не зная, что ответить, Блум молча развел руками. Мейла взяла из его руки пустой стакан и поставила его на небольшой круглый столик, стоявший рядом с кроватью.

– Насколько я поняла, домой вернуться ты не можешь, – произнесла она, не спрашивая, а констатируя факт. – В соседней комнате есть диван. Он не очень большой, но, надеюсь, ты с него не свалишься. А если все же упадешь, то придется тебе спать на полу.

– Ты предлагаешь мне остаться? – глаза Блума удивленно и немножко пьяно округлились.

– А ты, можно подумать, рассчитывал, что после рассказанной тобой истории я сразу же выставлю тебя за дверь, – едва заметно усмехнулась Мейла. – Если бы это было так, то ты бы и не пришел сюда.

– Наверное, – вынужден был согласиться с ней Блум.

– Пойдем, я покажу, где ты будешь спать, – сказала Мейла, поднимаясь на ноги.

– Сначала нужно выяснить, удалось ли мне уйти из-под наблюдения инфора, перепрыгнув с одного уровня на другой, – возразил Блум.

– Для начала тебе нужно хорошенько выспаться, – заявила Мейла таким тоном, что сразу же стало ясно, что спорить с ней бесполезно. – Когда отдохнешь, тогда вместе и подумаем, что делать дальше.

Блум уперся руками в сидение стула, на котором сидел. Для того, чтобы подняться на ноги, ему пришлось сделать над собой усилие. Усталость брала свое, и он готов был уснуть, сидя на стуле.

– Наверное, ты права, – сказал Блум, благоразумно решив не вступать в спор, поскольку шансов одержать в нем победу у него все равно не было. Тряхнув головой, он добавил: – Такое чувство, будто я не спал целую неделю.

Следуя за Мейлой, Блум прошел в соседнюю совсем маленькую комнату. Помимо обещанного дивана в ней ещё имелся небольшой квадратный столик и две чертежные доски, на которых были закреплены большие прозрачные листы целлулоида с нанесенными на них рисунками. Листов, наложенных один на другой, было так много, что невозможно было рассмотреть, что именно изображено на каждом из них.

– Здесь я обычно занимаюсь своими исследованиями в области сравнительного искусствоведения, – указав рукой на разбросанные повсюду рисунки и листы с фрагментами каких-то текстов, объяснила Мейла.

Подойдя к ячейке доставки, она быстро набрала нужный код.

– Сравнительное искусствоведение? – Блум бросил на пол свой рюкзак и ногой загнал его под стол. – Что за штука такая?

– Никогда прежде не слышал?

Мейла вынула из ячейки доставки стопку свежего постельного белья и кинула его на диван.

– Нет, – честно признался Блум.

– И не мог слышать, – рассмеялась Мейла. – Это я сама придумала. Я пытаюсь найти похожие образы в произведениях искусства, относящихся к разным эпохам и жанрам.

– Ну и как, получается? – поинтересовался Блум.

– Есть некоторые закономерности, – уклончиво ответила Мейла.

– Например?

– Ты почему назвал один из своих романов «Земляничная поляна»?

– Не помню, – подумав, ответил Блум. – А какое это имеет значение?

– А тебе известно, что существует ещё и художественный фильм одного весьма титулованного, хотя, на мой взгляд, и невыносимо скучного и занудного кинорежиссера, который называется точно так же: «Земляничная поляна»?

– Нет, – покачал головой Блум. – Но могу поспорить, что в нем ни разу не показана земляничная поляна, как таковая.

– Почему ты так решил? – удивленно спросила Мейла.

– Потому что в моей книге тоже нет ни слова о ней, – усмехнулся Блум. – Так я угадал?

– Если мы станем обсуждать эту тему, то ты так и не ляжешь спать, – ответила ему Мейла, выходя из комнаты.

– Так я угадал или нет?! – крикнул вслед ей Блум. Ответа не последовало.

Блум постелил приготовленное Мейлой белье на диване, разделся, погасил свет и лег.

Диван, действительно, был несколько узковат для него. Однако Блум не успел этого заметить, уснув, едва только щека его коснулась подушки.

Спал он долго и, что самое удивительное, почти без сновидений. Несмотря на то, что истекший необычайно долгий день был наполнен сильнейшими в его жизни переживаниями и массой необыкновенных, никогда прежде не случавшихся с ним событий, ни одно из них не нашло отражения в ирреальных образах, порождаемых подсознанием человека во сне. Не видел Блум и ставшего уже привычным дракона, свернувшегося кольцом и яростно грызущего свой хвост. Быть может, потому, что он уже видел таких же драконов на халате Мейлы?