Там...
Шрифт:
У своей повозки я наконец остановилась и чуть не сшибла Таюшку, собирающуюся туда влезть.
– Ты чего так долго? – Она недовольно зевнула. Потом посмотрела на меня внимательнее, прикинула что-то в уме.
– Видела их что ли?
– Видела. Даже разговаривала.
– Да? – она обрадовалась как ребенок. – И как?
– Странно…
– Что странного? О чем вы говорили?
Я рассказала про свою слежку.
– Значит, обнюхал? Ты так думаешь? – засмеялась Таюша.
– А ты что?
– А я боднула его в ответ. Довольна?
Мы залезли в повозку и стали укладываться.
– Да чего от тебя ожидать? – Таюшкин голос в темноте осуждающе меня уколол. – Ты со всеми бодаешься.
Прошло три дня, и теперь вечерами все собирались вокруг большого костра, ели общую похлебку, разговаривали, рассказывали истории, небылицы, пели песни, даже танцевали. Вечерние посиделки нравились мне больше всего. Напоминали они мне детство и пионерский лагерь. Я брала с собой свой плащ и часто засыпала прямо там, слушая очередную историю.
Кирд прилепился к нам намертво. Днем он то и дело под любым предлогом подъезжал к нашему фургону или просто приходил поболтать. Таюшка встречала его всегда с большой радостью, и я уже начала подозревать, что оставленный ею дома жених отходит на второй план. А так как под бдительным оком бабушки, быть наедине с парнем или высказывать ему свое расположение строго запрещалось, то Таюша тащила все время меня с собой, и на совместных выгулах и на посиделках у костра я все время была рядом, на всякий случай.
– А как же твой жених? – спросила я Таюшку в первый же день после ее кокетства с парнем. На что она ответила мне очень разумно, что ничего плохого она не делает покамест, а сын торговца – хорошее знакомство. Я долго хохотала над ее практичностью, особенно мне понравилось слово «покамест».
– Таюш, он же вертопрах, с ним спокойствия не будет, зачем он тебе нужен?
– А красивый он, Лика. Правда ведь?
– Правда, - соглашалась я. – Ну, ты дуреха, вот увидишь, ничего не получится, он играется просто.
– А с тобой не играется?
– Да я хоть понимаю к чему все идет…
– А ну и ладно…
В караване было еще две девушки. Так Кирд умудрялся окучивать всех сразу, поспевая тут и там. Девушки быстро сообразили, что веселее и интереснее с нами, и наша кампания пополнилась. За ними прибился еще парень. Теперь основу всего веселья и суматохи у костра составляла наша шестерка.
С Кирдом же у нас постепенно возникла негласная договоренность, он не трогает и не задирает меня и Таюшку, я не включаю «язву». Иногда он забывался, и тогда весь караван замирал от восторга, выслушивая нашу перепалку.
Тем не менее, Кирд перестал меня раздражать. Он умел развеселить и по вечерам охотно травил байки и пел песни вместе со всеми. Он довольно неплохо разбирался в людях и иногда, когда не дурил, с ним было интересно поговорить и поспорить.
– Ты вот зачем из дома ушла?
– спросил он, когда Таюшку уже загнали спать в повозку и большинство путников рассосались по своим местам для сна.
– Получилось так.
– я задумчиво смотрела на огонь костра.
– У вас ведь там все по-другому, ну откуда ты к нам явилась. Не вписываешься ты сюда, стараешься, а не вписываешься. Зачем надо было уходить, если не нравится тут? – он изогнулся и растянулся рядом со мной полумесяцем, подперев голову рукой и ногами как бы невзначай теребя мой кросовок.
– Да кто сказал, что не нравится? Да и вписаться особо не хочу. Судьба у меня такая, значит. Когда пойму чего хочу, да зачем я здесь, тогда и смысл вселенной постигну, - улыбнулась я сама себе.
– В судьбу веришь?
– Я сама не знаю, во что верю. Знаешь, со мной за последнее время столько всего произошло, что про судьбу и веру не мне точно рассуждать. И оставь мою ногу в покое.
Мы оба долго молчали.
– Я тоже не знаю, что мне делать. Отец хочет, чтобы торговлей занимался… Оно, конечно прибыльное дело, при деньгах всегда. Да только, кажется мне, что не мое это. Воротит.
– А чего хочешь сам?
– Не знаю, мир посмотреть, интересного чего-то хочется, необычного. А то скука и однообразие.
– Будь осторожен в своих желаниях, могут исполниться, - я мрачно усмехнулась. – Мне тоже подвигов хотелось, вот теперь я здесь, еду незнамо куда незнамо зачем. А насчет мир посмотреть, так ведь торговцы они везде ездят, вот и посмотришь. У тебя язык хорошо подвешен, тебе как раз договариваться со всеми.
– Думаешь?
– Ну, утверждать не буду. Но на путешествия и удовольствия деньги нужны, а это уже - работа… Кирд?
– У?
– Если ты думаешь, что я не замечаю, как ты перемещаешь по мне свою ногу, ты сильно ошибаешься.
– А тебе не нравится? – он сильнее забросил свою ногу и обвил ею мою, притягивая к себе.
– Может быть и понравилось, не будь ты таким бабником и не будь тебе все равно, на кого направлять свои флюиды.
– А ты расслабься. И получай удовольствие.
Я прыснула, резко дала ему по ноге и поднялась с расстеленного плаща. Какая разница какое место и время. Парни везде одинаковы.
За эльфами ни я, ни Таюшка больше не шпионили – надобность отпала. То ли чудодейственное масло из цветущих ночью растений помогло, раненный эльф начал поправляться. И вся четверка стала выползать из своей повозки. Правда, держались они особняком. К костру каждый вечер приходили и внимательно слушали все, что говорили, с удовольствием смотрели на танцы, но сами сохраняли нейтралитет и в забавах не участвовали. И если эльфы откровенно вызывали во мне восхищение, то их товарищ непонятно волновал.