Чтение онлайн

— Но ведь жизнь…

— Невеселая штука, правда? Жизнь без любви — это переход через долину слез.

— В жизни есть не только любовь, есть еще…

— Что? Цветы, птички? Глупости! У меня в жизни не было ничего, кроме Андре, и я жила только для него. А теперь эта опухоль… Мне повезло.

— У вас есть дети? — спросил я.

— Конечно. Ждут не дождутся наследства. После операции они будут вам звонить, чтобы узнать, можно ли немедленно завладеть новой машиной или придется немного подождать.

Наши глаза встретились. С моих губ сами собой сорвались слова:

— А вы знаете, как нарисовать круг и поставить в центре точку, не отрывая карандаша от бумаги?

Старушка рассмеялась:

— Ну и вопрос! Это в детском саду уже знают.

Взяв носовой платок вместо листа бумаги, она показала мне, как это делается. Я пришел в восторг. Решение было таким простым!

Старушка весело подмигнула. Она оказалась из тех, кто понимает, почему иногда ерунде уделяют столько внимания.

— Достаточно как следует подумать, и все получится, — сказала она.

Я подумал, что Рауль действительно гений. Гений, который может нарисовать круг и поставить точку в центре, не отрывая карандаша от бумаги, имеет право бросить вызов смерти…

Толкая перед собой столик с инструментами, вошли две темнокожие санитарки, а за ними и самодовольный хирург.

Через пять часов старушка умерла. Леви в бешенстве сорвал перчатки. Он ругал всех и вся. Больная слишком ослабла, с операцией слишком долго тянули, на что тут можно было надеяться…

— Пойдем попьем пива? — предложил он мне.

Раздался телефонный звонок. Это были старушкины детки. Я швырнул трубку. Рука уже искала в кармане визитную карточку Рауля.

Неизвестно, как именно появилась танатонавтика. Согласно некоторым историкам у ее истоков стояла группа друзей, решивших провести необычный эксперимент. По другим данным, первыми танатонавтами двигало исключительно стремление к материальному благополучию. Они хотели быстро разбогатеть, прорвавшись в совершенно новый мир.

Я понимал, что Рауль предложил мне стать соучастником будущих преступлений. Преступлений во имя науки или мечты покорить тот свет.

Мне все еще было не по себе от мысли, что мы отправляем людей на смерть, чтобы удовлетворить собственное любопытство, но в то же время я горел желанием придать хоть чуть-чуть остроты своему существованию.

Я обратился за советом к монеткам, усовершенствовав метод Рауля, — подбросил не одну, а сразу три монетки. Это придавало решению больше нюансов. Орел-орел-орел означало «однозначно да». Орел-орел-решка — «пожалуй, да». Решка-решка-орел — «пожалуй, нет». Решка-решка-решка — «однозначно нет».

Монеты взлетели к потолку. Упали одна за другой.

Орел-орел-решка: «пожалуй, да». Я взял телефонную трубку.

В тот же вечер страшно довольный Рауль явился в мою маленькую квартирку и долго рассказывал о проекте. Его руки порхали, как два хлопочущих голубя. Он был словно опьянен своими словами.

— Мы станем первыми! Мы завоюем чудесный континент!

На одной чаше весов — чудесный континент, на другой — клятва Гиппократа. Я пытался удержаться на последней линии обороны. Если дело обернется плохо, я всегда смогу убедить себя, что Рауль заставил меня.

Мой друг сыпал аргументами:

— Галилея тоже считали сумасшедшим!

Сначала Колумб, теперь Галилей… Судьба несчастного Галилея давно служила оправданием множеству безумцев. На него удобно было ссылаться…

— Ладно, допустим. Галилея считали сумасшедшим, а он оказался совершенно здоров. Но сколько настоящих психов на одного несправедливо обвиненного Галилея?

— Смерть… — начал было Рауль.

— Смерть? Да я каждый день встречаюсь с ней в больнице! Умирающие что-то не похожи на твоих танатонавтов. Через несколько часов от них начинает смердеть, руки и ноги у них коченеют. Смерть — это распад, в результате которого получается груда мертвой плоти.

— Плоть гниет, душа парит, — философски заметил мой друг.

— Ты же знаешь, я был в коме, и моя душа нигде не парила.

Рауль огорчился:

— Бедный Мишель, тебе просто не повезло.

Я должен, должен был сказать Раулю, что прекрасно понимаю, почему он так интересуется смертью: из-за самоубийства его отца. Не проект «Парадиз» ему нужен, а хо-ороший сеанс психоанализа. Но… орел-орел-решка. Я уже выбрал.

— Ладно, я согласен. Ты уже говорил о первых неудачах из-за неправильной дозы анестетиков. А что ты теперь используешь, чтобы вызвать кому?

Рауль просиял, прижал меня к груди и захохотал. Он понял, что победил.

Хочешь научиться жить? Научись сначала умирать.

Ресницы хорошенькой медсестры были полуопущены, но на этот раз я расценил ее молчание как беззвучное поздравление.

Мне казалось, что я давно знаком с ней. Она была похожа на Грейс Келли из хичкоковского фильма «Окно во двор». Но конечно, Амандина была гораздо красивее.

Похоже, в ангаре Флери-Мерожи все были рады меня видеть. Присутствие врача-анестезиолога вселило уверенность и в экспериментаторов, и в кандидатов на тот свет.

Рауль познакомил нас. Медсестру звали Амандина, а будущих танатонавтов — Клеман, Марселлин и Хьюго.

— У нас было пять танатонавтов, — напомнил наш капитан. — Двое скончались из-за передозировки медикаментов. В одночасье ведь не стать анестезиологом. Итак, добро пожаловать в нашу команду!