Чтение онлайн

— Уменьшить давление внутри салона.

— Есть уменьшить давление внутри салона, — ответил Брэд.

По крайней мере, это хоть чуть снизит огромную нагрузку на фюзеляж.

— Здорово ты придумала, — сказал Брэд. — Как это тебе пришло в голову?

Обезьянья хватка...

—Не знаю, — ответила Перси. — Уменьшить мощность правого двигателя. Закрыть дроссельную заслонку, отключить автоматическую заслонку.

— Закрыл, отключил, — эхом повторял Брэд.

— Отключить топливный насос, отключить зажигание. Перси ощутила, как самолет потащило в сторону. Тяговое усилие с одной стороны исчезло. Она компенсировала это, отклонив горизонтальный руль. В целом эффект оказался не слишком большим. Поскольку двигатели были установлены не на крыльях, а в хвосте, остановка одного из них не очень влияла на стабильность самолета.

— Ну а теперь что? — спросил Брэд.

— Лично я выпью кофе, — сказала Перси, соскакивая с кресла словно озорной мальчишка с дерева. — Эй, Роланд, а вы как насчет того, чтобы повторить?

В течение сорока минут в комнате Райма царила мучительная тишина. Не звонили телефоны. Не приходили факсы. Компьютер не докладывал механическим голосом: «Пришла почта».

Наконец ожил телефон Деллрея. По тому, как агент кивал, Райм понял, что новости плохие.

— Из Камберленда?

Закрыв телефон, Деллрей кивнул.

— Просто засада какая-то. Этот Колл не появлялся там уже много лет. О да, тамошние жители до сих пор вспоминают о том, как он привязал своего отчима к дереву, оставив его на съедение червям. Это стало чем-то вроде местного предания. Но в тех краях у Колла нет никаких родственников. И никто ничего не знает. Или не хочет говорить.

Тут запиликал телефон Селитто. Открыв аппарат, детектив сказал:

— Да?

«Улика, — взмолился Райм, — пожалуйста, пусть это будет новая улика!»

Рыхлое лицо полицейского оставалось непроницаемым. Он хлопнул крышкой, закрывая телефон.

— Это был Роланд Белл, — сказал Селитто. — Он просто хотел сообщить, что у них кончилось горючее.

Три тревожных сигнала прозвучали одновременно.

Закончилось горючее, пониженное давление масла, пониженная температура двигателя.

Перси попыталась чуть покачать самолет в надежде выманить из баков последние капли керосина, но они были сухими.

Тихо постучав, левый двигатель кашлянул и умолк.

И тотчас же в кабине стало совершенно темно. Как в шкафу.

Только не это...

Перси не могла разглядеть ни приборы, ни ручки управления. К счастью, далеко впереди показалась бледная светящаяся полоска — Денвер.

— В чем дело? — встревожился Брэд.

— Господи, я совсем забыла про генераторы. Привод генераторов осуществляется от двигателей. Не работают двигатели, нет электричества.

— Выпускай пассивную турбину, — приказала Перси.

Склонившись к приборной панели, Брэд отыскал на ощупь нужную ручку. Из хвостовой части вывалился небольшой пропеллер, подсоединенный к генератору. Этот пропеллер приводил во вращение набегающий поток воздуха. Вырабатываемой энергии хватало для освещения кабины и приборной панели. Но о закрылках придется забыть.

Вскоре в кабине снова зажегся тусклый свет.

Перси взглянула на указатель вертикальной скорости. Они теряли высоту с приличной скоростью три тысячи пятьсот футов в минуту. Значительно быстрее, чем предполагалось. Падали со скоростью около пятидесяти миль в час.

Почему? Почему расчеты оказались настолько неточны?

Потому что на большой высоте воздух разреженный! А она проводила вычисления, учитывая скорость снижения в плотной атмосфере. И тут Перси вдруг с ужасом вспомнила, что и над Денвером воздух будет разреженным. А она никогда не поднималась на планере выше одной мили.

Перси потянула штурвал на себя, останавливая падение. Вертикальная скорость упала до двух тысяч ста футов в минуту, но при этом также резко снизилась и горизонтальная скорость. В таком разреженном воздухе скорость срыва в штопор где-то около трехсот узлов. Штурвал, завибрировав, обмяк. С неработающими двигателями самолету ни за что не удастся выбраться из мертвой спирали вниз.

Угол гроба...

Штурвал от себя. Самолет стал падать быстрее, но горизонтальная скорость возросла.

Эту игру Перси вела на протяжении пятидесяти миль. Диспетчер сообщил о сильном встречном ветре, и Перси пыталась найти оптимальное сочетание высоты и курса, ветер должен был быть достаточно сильным для того, чтобы обеспечить «Лиру» оптимальную подъемную силу, в то же время не слишком уменьшать горизонтальную скорость.

Наконец Перси, физически измученная ручным управлением, отерла пот с лица и бросила Брэду:

— Связывайся с Денвером.

— Центр управления полетами в Денвере, говорит «Лир» шесть-девять-пять «Фокстрот Браво», летящий на высоте девятнадцать тысяч футов. Мы в двадцати одной миле от аэродрома. Горизонтальная скорость двести двадцать узлов. Двигатели не работают; запрашиваем наведение на самую длинную взлетно-посадочную полосу, учитывая наш теперешний курс два-пять-ноль.

— "Фокстрот Браво", вас понял. Мы вас ждем. Барометр тридцать запятая девяносто пять. Разворачивайтесь влево на курс два-четыре-ноль. Направляем вас на ВПП двадцать восемь слева. У вас будет одиннадцать тысяч футов, чтобы остановиться.

— Денвер, вас понял.

Перси не давала покоя какая-то мысль, за которую она никак не могла ухватиться. То же самое неприятное ощущение внизу живота. Как тогда, когда она увидела черный микроавтобус.

Что это? Или это просто глупое предчувствие?