Шрифт:
Последняя осень
По асфальту текли мутные реки. Должно быть, именно такие реки текут по руслам рек Египта в песчаную бурю… Город притих, сонный, он будто бы сжался в комок, нахохлившись всеми своими крышами и шпилями. Всем сейчас особенно хорошо спалось, ведь под дождь так и тянет закрыть глаза и унестись к Морфею. Ночь укрывала город чёрным крылом, навевая грёзы на горожан…
Двое не спали в эту ночь. Лобовое стекло превратилось в маленький водопад – тысячи холодных капель стекали по нему, не давая дворникам справляться со своей работой.
Чёрная «Приора» бесшумно подъехала к безлюдному перекрёстку и замерла у обочины дороги. На кресле водителя сидела девушка, она не убирала руки с руля, крепко сжимала его длинными узкими пальцами. В минуту волнения она всегда сжимала что-нибудь в руках: спинку стула, собственный рукав, руку любимого… Сжимала, крутила, теребила, мяла… Странно, сейчас волнение должно быть очень сильным, но она просто сидит на водительском кресле и сжимает холодными пальцами руль.
Небо плакало крупными чистыми слезами…
– Марина, я буду ждать тебя здесь!
Лёва сидел на соседнем кресле, такой же непоколебимый, как и всегда. Марине хотелось заглянуть к нему в глаза и увидеть в них хоть что-нибудь человеческое. Это могло сейчас спасти её. Лёва одним движением вынул из внутреннего кармана куртки что-то чёрное, тяжёлое. Так фокусники в цирке вытаскивают из бездонной шляпы кроликов, цветные платки и связки бананов. Пистолет. В руках Лёвы очутился пистолет. Мужчина проверял обойму, а Марина, как загипнотизированная, смотрела на оружие. Оно пугало её, но девушке хотелось взять его в руки. Наконец, Лёва протянул его Марине. Она помедлила, лишь через несколько секунд приняла опасный предмет.
Никогда прежде девушке не приходилось держать оружие. Кухонный нож не в счёт… Неожиданно Марина почувствовала странную силу… Силу и защищённость одновременно.
Люди веками создают и используют оружие… Палаши, шпаги, кортики, карабины, револьверы, ружья, винтовки, пулемёты, автоматы… Завоёвывают и защищают… Дают силу…
Марине казалось, что пистолет стал продолжением её руки, врос в её плоть… Стал её мозгом и сердцем одновременно… Теперь никто не может её обидеть, никто не смеет причинить ей зло… Она – сильная…
Марина резко подняла голову и посмотрела на Лёву. На её лице читалась уверенность в себе и непоколебимость. Она сделает то, ради чего приехала сюда. Она всё давно уже решила… Сделает, но…
– Лёва, у меня есть к тебе просьба. Я всё хорошо обдумала, и… прошу тебя, если вдруг я попадусь… застрели меня… Хорошо?
Лёва посмотрел на неё, изогнув слегка свои идеальные брови, смотрел и молчал. Марина поняла это, как согласие, и вышла из машины. Правую руку Марина держала в кармане… Там был и пистолет, в рукоятку которого девушка, сама того не осознавая, крепко вцепилась.
Холодные капли стекали по её лицу, но Марина будто перестала замечать дождь. Пока она дошла до нужного подъезда, успела промокнуть, но не чувствовала этого.
Он был в её голове, на нём она сейчас сосредоточилась. Нежные руки, лёгкое дыхание, красивое тело… Горячие поцелуи, страстные объятия… Всё это было, как в самом красивом романе, самом волшебном сне и самой душещипательной мелодраме… Марина же верила во всё это… Полностью, безоговорочно доверяла ему… Она растаяла от его тепла, тепла, которое обернулось вдруг холодным ядовитым клинком… Он растерзал, сжёг, поломал её всю, сбросил на землю… Так жёстко, так больно, так… Но ему не удалось сломить её до конца… Что бы уничтожить её, Марину, этого было недостаточно… Она переродилась, восстала, зализала раны и идёт к нему…
«Жди меня, и я вернусь! Только очень жди!» – Марина напевала про себя. Нервы были на пределе, лицо горело…
Лифт, как старая больная черепаха, тащился на предпоследний этаж… Его этаж… Двери с глухим лязгом открылись.
«Тебе страшно, девочка? – спрашивала себя Марина. – Страшно! У тебя дрожат руки! Ты первый раз держишь пистолет и едва знаешь, как снять с него предохранитель… Но ты сильная, и правда на твоей стороне… Правда в том, что это козёл пытался тебя уничтожить… Ему это почти удалось… Он причинил тебе такую боль, что ты едва пришла в себя… Нет, даже ещё не пришла… Прежней тебе не стать, ты же чувствуешь это… Всё, что было в тебе светлого, растоптано им… И он за это заплатит!»
Марина шагнула на пустую площадку, тускло освещаемую мутной лампочкой. Девушка слышала, как сердце бьётся в висках… Вот и нужная дверь. За ней, где-то в недрах квартиры, бьётся его сердце… Пока ещё бьётся…
Марина с силой надавила на кнопку звонка. Знакомые трели пощекотали нервы.
Пахло чем-то сладким… Ванильным кексом или пирогом с кокосовой стружкой… Он что-то готовил, что-то волшебное, притягивающее… Так он готовил иногда раньше, когда ожидал её прихода. У них могло бы выйти сейчас отличное свидание. Они бы поужинали пирогом, а на десерт оставили бы… Но нет… Он сам от всего этого отказался. Отказался от её тела, предал её душу…
Марина машинально пригладила волосы, в голове мелькнула неуместная мысль: «Я ведь страшная сейчас, как мокрая курица!»
Девушка услышала его шаги. Желудок сжался в ней в комок, сердце замерло, было тяжело дышать. В кармане лежал пистолет…
«Только бы не передумать! Только бы не передумать!»
Слышно было, как он открывает замок, наконец, дверь распахнулась.
Она видела только его изумлённые глаза. Любимые жестокие глаза… Глаза змея-искусителя…
– Марина? Привет! Проходи! Не ожидал тебя увидеть!
Олег сделал шаг назад, готовясь пропустить девушку вперёд, но…
Недоумение промелькнуло в его глазах, когда он увидел направленное на него дуло пистолета…
Ответом ему стал выстрел.
Марине казалось, что она и не выстрелила вовсе. Олег продолжал стоять, глазами, полными безысходности, смотрел на неё. Она пила эту безысходность, смаковала каждую каплю… Снова прогремел выстрел… Олег сполз по дверному косяку, он не отводил глаз от её лица…
– Ма-ри-на! – по слогам прошептал он.