Чтение онлайн

– - Собери хвост и уходим.

В ванной куда я убежала, пришлось схватиться за край раковины и с силой, до скрежета сжать зубы, чтобы не закричать и не заплакать. Видеть и чувствовать взгляды охраны было противно. Будто по мне табун букашек ползет...брррр! Собрав не только волосы, но и остатки храбрости, вышла и независимой походкой направилась за хозяином. Надеюсь, моя бравада хоть чего-то стоила, потому что держаться приходилось на последнем издыхании. Когда двери лифта открылись и представили нашему взору мрачный темный коридор, у меня по спине пробежалось стадо мурашек. Идти по холодному каменному полу босяком было зябко и противно. Разглядывать черные стены с красными потеками и развешенными на них орудиями пыток не было ни единого желания. Как не треснула маска холодной отстраненности на моем лице, я не знаю. Подходя все ближе к залу я отчетливее слышала крики. Они были разными. Кто-то испытывал болезненное удовольствие, кто-то просто удовольствие, а кто-то боль. Такие крики буквально впивались в уши и еще долго звучали эхом. Все это прикрывалось едва слышной тяжелой музыкой.

Когда раб, одетый лишь в черный ошейник и прикованный за него же цепью к стене, открыл дверь и впустил нас в зал, я перестала дышать. Сначала меня поразил запах. Раньше я не думала, что чувства могут пахнуть, но здесь все буквально пропиталось тяжелым, удушливым страхом. Вдохнув этот воздух я едва не закашлялась, но смогла сдержаться. Когда в глазах прояснилось, и я смогла разобрать не только цветовую гамму помещения, то мне стало плохо. Настолько, что уже было плевать на пялящихся охранников, ехидные смешки и характерные жесты. Здесь и сейчас я боролась с ужасом. Огромное помещение было разбито на секции. Некоторые представляли собой крутящиеся круглые подиумы, отделенные от прочих стеклом. Другие казались простыми столиками в окружении мягких диванчиков. Еще были просто кровати...разные кровати. Маркус спокойно и кажется довольно оглядел происходящее и двинулся к одному из столиков. Стоящий у сине-черной стены, он тонул в сумраке и был практически незаметен, тогда как другие места 'развлечений' еще и освещались дополнительно. Я шла лишь на рефлексах. Голова казалось наполнилась лишь криками и стонами.

– - Стой за спиной.
– я послушно встала за мягкой спинкой диванчика на который опустился хозяин.
– Ни слова и ни звука. Без разрешения ни шагу.

Больше за последующие часы мне не было сказано ни слова. Молчаливые рабы в ошейниках и иногда чем-то вроде купальников, только очень открытых, поставили на стол выпивку и закуску. Я же стояла ни жива, ни мертва. Огромное желание свернуться в клубок блокировал ошейник, весьма сильно сдавивший шею. Я смотрела как в закрытых стеклянной стеной секциях медленно и планомерно издеваются над рабами. Кого-то били, резали, насиловали. Кого-то пытали...инструментами, руками, подручными средствами, вроде ножки стула...кто-то смеялся видя как пауки кусают безмолвную жертву, или жрут крысы. Кто-то стонал от удовольствия, видя как льется кровь из резаных и рваных ран. Кто-то просто извращенно насиловал своих жертв. Вскоре крики заполнили собой все. Я больше не видела ни лиц, ни движений, я могла только едва заметно вздрагивать от непрекращающегося ора. В глазах все расплылось. Стояла я лишь потому, что оперлась на стену.

– - Отнесите ее наверх. Учтите, если хоть один синяк или царапина...поменяетесь местами с ними.
– голос хозяина едва смог достичь моего разума. Наверное лишь тот факт, что я скоро перестану это слушать помог мне немного очнуться.

Кто и как нес меня в квартиру, я не помню. Не помню как очутилась в прохладе и тишине стен. Не помню как смогла заставить одеревеневшее тело двигаться. Очнулась я после того как едва не выплюнула легкие в приступе жуткого кашля. Оглядевшись, поняла, что сижу на кафеле пола в ванной, обнимаюсь с унитазом, в котором уже давно утонул мой ужин, и теперь меня просто сворачивают в узел спазмы рвоты, вот только в желудке давно ничего нет. Стоило очнуться и из глаз не просто покапало, полило. Тихо скуля, не дай боги, кто услышит, я свернулась клубком на холодном полу и ревела. От ужаса, отвращения, боли, обреченности...а еще от понимания, что Там мне теперь придется бывать вместе с Маркусом. И это заставляло скручиваться внутренности еще сильнее. Я смогла найти в своем прошлом положении какие-то положительные моменты, но теперь все это перечеркнуто. За что теперь цепляться, чтобы не сойти с ума? Что со мной вскоре будет? Ведь скорее всего когда-нибудь я окажусь в этом зале...или в одной из закрытых комнат, которые там тоже есть. Боги, спасите...пожалуйста.

Утром я очнулась в своей кровати. Вялая и обессиленная, я едва смогла соскрести себя с кровати, чтобы пойти на завтрак. Маркус довольный и едва ли не светящийся, сидел за столом с утренней чашкой кофе. Для меня приготовили стакан воды. Усмехнувшись взяла его дрогнувшей рукой и отпила. Через минуту отчаянной борьбы с собственным организмом, я смогла удержать этот несчастный глоток в себе. Выдохнув и вновь поднеся стакан к губам, обратила внимание на Маркуса. Он выглядел чересчур довольным.

– - Скоро тебе предстоит выступить на пятом.
– после этих слов стакан с водой разлетелся на осколки после встречи с полом, а я опрометью бросилась в ванную, где меня снова согнуло в жутком приступе тошноты. Через пятнадцать минут, когда я смогла успокоиться, вернулась в столовую.
– У тебя есть три месяца для подготовки. Эту неделю ты досиживаешь без занятий, а потом будь добра не разочаруй меня.

– - Мне еще придется туда спускаться?
– хриплый скрежет вместо сорванного голоса.

– - Конечно.
– легко и просто говорит Маркус, после чего во мне обрывается последняя ниточка еще как-то держащая меня на плаву в этом проклятом болоте.
– Отдыхай, пока есть возможность.

Он ушел, а я так и сидела за столом. Мучительно больно, где-то глубоко внутри умирала я. Я, что была когда-то милым ребенком, что имела привычку улыбаться и смеяться, что умела постоять за себя, но никогда не могла обидеть более слабого. Умирала та открытая и светлая девочка, что когда-то поздним вечером встретила старого нищего, ставшего ей добрым дедушкой. Крик собственной души был гораздо страшнее, чем все слышанные этой ночью. Свет что всегда был виден, куда бы я ни шла, который помогал справляться с трудностями, этот свет мерк и исчезал.

– - НЕТ!!!
– мой крик, совершенно непроизвольно сорвавшийся с губ, эхом пронесся по квартире и вернулся ко мне, лежащей на полу, свернувшейся в клубок и прижимающей сцепленные в замок руки к груди. Маленькая искорка света, все что осталось от прежнего огня. Трепетная, беззащитная, одинокая, прямо как я.
– Не отдам! Никому не отдам...
– тихий хрип моего голоса набатом отдавался в голове.

Я потеряла все, но хоть эту искорку я должна защитить. Не смогла помочь другим и себе, так хоть ее в обиду не дам. Спрячу. Во Тьме, что заполнила место души моей. Она не зла, она спрячет в себе маленькую искорку. Не даст ей угаснуть, не даст другим ее потушить, убьет любого, кто посмеет покуситься. Тьма она могущественна...и великодушна. Теперь это будет моя Тьма! Мой доспех и оружие, смертоносное и беспощадное.

– - Да будет так.

Темнота поглотила огромное пространство. Погасли софиты освещавшие темные стороны человеческой натуры. Искра вспыхнула у дальней от входа стены, чтобы осветить небольшую сцену и застывшую на ней хрупкую фигурку. Короткие черные шортики и лента ткани на груди резко контрастировали с белоснежной кожей неподвижной девушки. Лицо застывшее холодной маской с закрытыми глазами. Огненные волосы свободной волной рассыпавшиеся по плечам и спине. Тонкие пальцы трепетно сжимают два черных нераскрытых веера. Раскат грома прерывает повисшую тишину. Медленно поднимаются веки, открывая поразительной красоты светящиеся потусторонним светом зеленые глаза. Новый раскат грома и резко с пробирающим до костей треском раскрываются веера. Свист ветра сливается с резкими росчерками черно-серебристых молний. Движения тела девушки в противовес ее же рукам плавны и завораживающи. Точеная ножка медленно взлетает вверх, торс отклоняется назад, волосы кровавой кляксой разливаются по сцене. Ни на мгновение не прекратившие своего мельтешения веера скользят в опасной близи от нежной кожи. Между раскатами грома пропадают перерывы. Теперь под жуткий, заставляющий дрожать, грохот маленькая фигурка девушки двигается подобно молнии. Гибкая, стремительная, опасная. Движения ее наполнены едва сдерживаемой силой, которая вот-вот должна вырваться.

Резкое движение взрывается красным потоком. Еще одно и снова красная лента, как брызнувшая кровь летит в зрителей этого безумия. Однако как послушная хозяйке змея возвращается на место. Сила выплеснулась увеличив скорость движений. Привнеся в страшное очарование танца кровавую нотку безумия. Мелькающие и пропадающие ленты завораживали, заставляли следить за стремительными бросками тела. За всеми взлетами и падениями изящных ножек и быстрых ручек. Каждый миллиметр юного тела подвергся тотальному контролю множества глаз. Незаметные в темноте, они буквально прилипли взглядами к новому, непривычному действу. Желание, похоть и боль, смешались в жуткий коктейль, который наполнил зал своим непереносимым ароматом. Все смотревшие на танцовщицу на себе ощущали каждый удар стальных вееров по хрупкому непривычному к боли телу.