Шрифт:
Это был великолепный двухэтажный дом, построенный на манер маленькой старинной усадьбы, – белые колонны у входа, балкон с каменной балюстрадой, окна с карнизами. Вокруг дома рос дикий сад – деревья, подернутые зеленой дымкой, спускались к озерцу с темной неподвижной водой. У воды застыла мраморная купальщица…
Ирина Полунина уже несколько лет работала в крупном агентстве, торгующем недвижимостью в Москве и области, – ей нравилось ездить, показывать клиентам дома, умело подчеркивая достоинства объекта и сглаживая изъяны. Она убеждала придирчивых покупателей в том, что все в этом мире имеет как положительные, так и отрицательные стороны, и «идеальный вариант» означает разумный компромисс. Она источала обаяние и любезность, была пунктуальна, предупредительна, хорошо разбиралась в предложении, спросе и колебании цен на рынке. С ее легкой руки агентство быстро продало несколько дорогих загородных «поместий», что в разгул кризиса оказалось редкой удачей.
Каждая весна приносила в жизнь Ирины новую надежду. На что? Она бы не сумела внятно ответить. Ей исполнилось тридцать лет, она еще не была замужем, хотя имела поклонников и пережила пару неудачных романов. Если бы в любви ей так же везло, как в работе! Но мужчины разочаровали ее, и она предпочитала вступать с ними в деловые взаимоотношения – вместо интимных. Теперь она видела в них потенциальных клиентов, а не ухажеров. И как-то само собой получилось, что они тоже перестали интересоваться ею как женщиной… Они просили у нее совета, охотно приглашали на обед или ужин, где за едой получали квалифицированную консультацию. Она заботилась о своей внешности, но исключительно в профессиональных целях. Выглядеть ухоженной было скорее необходимостью, чем потребностью. Постепенно деловая хватка совершенно вытеснила в ней женственность…
Ирине казалось, что она сама этого хотела, и она успокоилась. Хватит с нее мучительных встреч и еще более мучительных разлук! Душевные страдания, которые приносили близкие отношения с мужчинами, переполнили ее сердце горечью. Она достаточно натерпелась, чтобы не попадаться больше в капкан «любви». Его железные зубы наносили кровавые раны, которые долго не заживали.
И только весной, когда таяли снега, бежали ручьи и пробуждались к жизни цветы и деревья, Ирину против ее воли охватывало тревожное и сладкое ожидание…
Этим солнечным утром она с удовольствием отправилась в подмосковную деревню Гурьевка, где находилось выставленное на продажу имение некоего господина Ахтырина. Господин сей слыл оригиналом: сколотил капитал то ли на биржевой игре, то ли на цветных металлах, словом, разбогател. Зажил на широкую ногу – и вдруг все бросил и собрался уезжать в Индию, жить на берегу океана, слиться с природой, дышать морским воздухом, кататься на слонах, есть финики и манго, а между трапезами медитировать в позе лотоса. Злые языки утверждали, что Ахтырин смолоду был немного не в себе, а с годами окончательно свихнулся на почве богатства и экзотических восточных практик.
– Странный дом, – сказал Ирине директор перед отъездом. – Заговоренный какой-то! Все смотрят, восхищаются… И никто не берет. Наше агентство – третье, куда обратился Ахтырин. Не дом – обманка!
– Какая «обманка»?
– Снаружи одно, внутри другое… Впрочем, сама увидишь. Владения свои хозяин оценил грамотно, установил приемлемую сумму – правда, без торга. Но поставил условие, чтобы угловую комнату на первом этаже никому не показывать.
– Как не показывать? – опешила Ирина. – Она что, закрыта?
– Вот именно, закрыта! На ключ. Дурацкое условие! Люди взрываются, требуют открыть, подозревают бог знает что – чуть ли не труп, спрятанный под полом. В общем, ужас. Вся надежда на тебя, Полунина. На твой талант продавать непродаваемое.
– Покупатель ведь все равно комнату откроет – потом, когда…
– Что будет потом, нас не касается, – отрезал директор. – И господин Ахтырин на сей счет никаких указаний не давал. Мы несем ответственность за то, что происходит до продажи дома, а не после. Поняла? Кстати, он согласился увеличить комиссионные.
Ирина кивнула. Как не понять? Хозяин – барин. Клиенты ей попадались всякие, и все с причудами. Она привыкла.
– Дом продается с мебелью?
– Нет, пустой. Все вещи Ахтырин вывез…
– Хорошо… А как он узнает, открывали мы комнату или нет?
Директор тяжело вздохнул и пожал плечами:
– Черт его разберет! При деньгах и современной технике спрятать где-нибудь видеокамеру – не проблема.
– Зачем ему это нужно?
– Ты полегче вопрос задай! – начал раздражаться он. – Ахтырин мне не докладывал. Он даже в агентстве не появлялся, доверенное лицо прислал. Ладно, хватит болтать. Ты на чем поедешь в Гурьевку? Машину дать?
– Я свою забрала из ремонта…
– Вот и отлично, – обрадовался директор. – А то мне еще по городу мотаться. Давай, Полунина, будь на связи. Звони, если что.
Прежде чем везти потенциального покупателя, Ирина решила сама посетить частные владения господина Ахтырина: приглядеться к дому, побродить по этажам, прогуляться по саду, придумать, для чего солидному обеспеченному человеку может понадобиться подобное приобретение.
– Дорогое удовольствие, – прошептала она, ознакомившись с заявленной суммой и характеристиками объекта недвижимости в Гурьевке. – Да еще эта запертая комната! Что за блажь?
Нынче спрос на шикарные дома упал, и добавлять сложностей агенту не имело смысла. Если бы не ясное апрельское утро, у Ирины испортилось бы настроение. Однако стоило ей представить загородный воздух, прозрачную зелень лесов, первоцветы в молодой траве, звонкое чириканье пташек, как недовольство улетучилось.
По дороге она несколько раз останавливалась, выходила из машины и любовалась то березовой рощей, то белым туманом в низине, то вербами над речкой. После ночи всюду лежала холодная роса, но в солнечных лучах порхала невесть откуда взявшаяся бабочка с желтыми крылышками. Глядя на нее, Ирина ощутила в груди горячую вспышку – как будто эта роса, эта нежная листва, порхание бабочки и запах берез обещали ей что-то чудесное, необыкновенно прекрасное…
В Гурьевке ей пришлось спрашивать, как добраться до дома с колоннами. На разбитой грунтовке надо было ехать осторожно, чтобы не застрять в колеях.
Частную территорию, принадлежащую господину Ахтырину, окружал забор, у ворот прохаживался охранник с собакой. Увидев Ирину, он кинулся открывать.
– Я из агентства, – с улыбкой объяснила она. – Проводите меня к дому.
Они пошли по аллее к видневшемуся сквозь деревья светло-желтому зданию.
Собака послушно следовала за охранником и порыкивала. Ее верхняя губа дрожала. Ирина пожалела, что не захватила с собой угощения – ливерной колбаски или сосисок.