Чтение онлайн

Юлька дала ему еще, попробовала кормить с ложечки, но в Петровиче проснулся вдруг голодный зверь, он жадно набросился на еду и съел все, что было на тарелке. Сашка побежал на кухню за новой порцией, но и новой порции показалось ему мало. Юлька, заранее поняв это, отправила Сашку на кухню готовить чай. Потому что знала, третья порция Петровичу пойдет не на пользу, самый верный способ вызвать ощущение сытости – напоить его чаем.

Петрович с удовольствием выпил чай и сидел на полу возле дивана отяжелевший, сытый, то и дело икая и отрыгивая свой сытный ужин. Потом голова его упала на грудь, и он захрапел. Вдвоем с Сашкой они взвалили его на диван, под голову сунули подушку. Петрович оглушительно храпел, спал крайне беспокойно, то и дело мотал головой из стороны в сторону и тихо стонал. Это был тяжелый сон пьяного человека, сон, после которого просыпаются с неподъемной, точно налитой свинцом головой, опухшей рожей, ощущением помойки во рту, но после которого не появится неизбывное, непреодолимое желание во что бы то ни стало выпить еще, а в голове останется место для вполне разумных мыслей.

Уложив Петровича спать, Юлька и Сашка вернулись на кухню.

– Ну что, он все сожрал, этот старый хрен! – разочаровано сказал Сашка, глядя на пустую тарелку.

– Ладно, не нервничай, я сейчас еще сделаю, – сказала Юлька, собираясь снова чистить картошку. – Или хочешь, может быть, с вермишелью? – предложила она. – Это будет побыстрее. Если она у вас есть, вермишель...

У них нашлось спагетти в одном из шкафов, и Юлька опять занялась готовкой. Ей было интересно расспросить Сашку, кто поддерживает порядок в их квартире. Ясно же, что не сами они, Петрович с компанией, но она не решалась, да это и ни к чему было. Сашка стоял у ней за спиной и не отрываясь следил за всеми ее действиями. Юлька физически ощущала на себе его взгляд и прекрасно понимала, что он означает.

Внезапно щелкнул замок входной двери. Слышно было, как кто-то вошел в квартиру, закрыв за собой тяжелую стальную дверь на щеколду.

– Леха вернулся, – сказал Сашка несколько разочарованно. Юлька поняла, почему.

Оказавшись в квартире, Леха первым делом заглянул на кухню. Напряженный, сумрачный взгляд его несколько прояснился, когда он увидел Юльку у микроволновой печи, а Сашку – стоящего поодаль, хотя и смотрящего на Юльку заинтересованным взглядом.

– Ты как раз вовремя, – сказала Юлька. – Сейчас будем ужинать.

В руках у Лехи была видеокассета.

– Вот, блин! – сказал он, показывая кассету. – Еле отнял! Хотели вообще у себя оставить, с трудом уговорил переписать.

– Зря, что ли, тебе велели не давать ее никому смотреть, – отозвался флегматично Сашка.

– Где хозяин?

– Спит, – пояснила Юлька. – Мы его, как в сказке, накормили и спать уложили.

– Понятно! – процедил сквозь зубы Леха и скрылся куда-то в комнаты, наверное, понес видеокассету на место.

Он вернулся вскоре, как раз когда Юлька раскладывала спагетти с мясом на три тарелки.

Ужинали молча. Парни недоверчиво поглядывали друг на друга, и Юлька прекрасно понимала, о чем они оба думают. Съев спагетти, пили в напряженном молчании чай, потом Юлька занялась мытьем посуды и уборкой, а парни все так же сидели за столом, хмуро и неприязненно глядя друг на друга.

– Ну? – сказал наконец Леха. – Как бабу делить будем?

– По-братски, – лениво отозвался Сашка. – У балканских народов есть обычай делить по-братски. Это когда делящий отдает другому лучшую часть.

– Тогда по-братски делить будешь ты! – сказал Леха серьезно и мрачно.

– Может быть, жребий бросите, кому из вас первым со мной трахаться? – серьезно, без тени иронии предложила Юлька.

Закончив мытье посуды, она отошла к окну, за которым теперь сгущались вечерние сумерки. Аэродром был освещен, одна из взлетно-посадочных полос обозначена в сумерках цепочками сигнальных огней, и при их свете было видно, как приземляется самолет. Две мощные фары испускали потоки света откуда-то у него из-под брюха, не затмевая, однако, малиново-красную мигалку, расположенную там же, ближе к носу самолета.

Юлька понимала, что ей так или иначе придется переспать с обоими подручными Петровича. Перспектива иметь за одну ночь двоих сразу ее не пугала. И прежде у нее случалось такое, кончалось все вроде бы благополучно, хотя и хорошего тоже мало, при втором разе боли становятся нестерпимыми.

– Ты, может быть, сама решишь, кто из нас лучше? – раздался за ее спиной голос Лехи.

– Сиди! – сказал Сашка. – Она права. Сейчас жребий бросим. Юлька, иди-ка сюда.

В руках у Сашки тускло блеснула монета.

– Смотри! – сказал он. – Я ставлю на орла, он – на решку. Согласен? – Леха хмуро кивнул. – Ладно, тогда кидаю.

Монетка взвилась в воздух, тихо звякнув, шлепнулась на пол, покатилось в сторону микроволновой печи, остановилась возле самого ее края.

– Ну, дятел, кидать не умеешь! – заворчал Леха.

Юлька склонилась над монеткой.

– Орел! – объявила она.

Парни бросились смотреть, и, убедившись, что монетка и вправду лежит российским гербом вверх, Сашка, торжествующе ухмыляясь, посмотрел на своего соперника. Юлька потом думала, что, пожалуй, зря он так торжествовал. Лехе повезло больше. Во-первых, ему было, что посмотреть – и Леха смотрел, не отрываясь, жадно и тяжело дыша. Во-вторых, Сашка после траха сразу же отрубился, выпитый коньяк не прошел ему даром, и, перевернувшись на спину, захрапел, застонал, заметался в пьяном сне, совсем, как его хозяин. А Юлька оказалась целиком в распоряжении Лехи, его похоти и злобы на Сашку. За которые пришлось страдать ей, Юльке.

Сколько раз он смог ее трахнуть, два, три или больше, Юлька не смогла бы сказать, сбилась со счета. Под конец ей казалось, что он уже мучает не столько ее, сколько самого себя. Но вот и он угомонился, обессилел, перевернулся на спину и заснул беспробудным сном смертельно уставшего человека.

Тогда Юлька выбралась из постели, скорчившись от боли и держась за стены, доплелась до ванны, забравшись в нее, стала поливать себя водой, стиснув зубы и закусив губу, чтобы не стонать. Рассеянно глядела, как стекает в слив розово-красная от ее собственной крови вода. Потом она вытерлась насухо полотенцем, отправилась в одну из двух остававшихся свободных комнат. Нашла скромный диванчик у стены, рядом с огромным бельевым шкафом, где, по-видимому, хранились постельные принадлежности всей компании. Там и устроилась на ночлег.

Забравшись под пахнущее крахмалом свежее одеяло, Юлька была бесконечно рада наконец-то закрыть глаза и отдаться блаженно приятному ощущению покоя и приближающегося сна, обещавшего наутро чудесным образом восстановить ее силы.

Глава III

Разбудил ее звонок в дверь, показавшийся оглушительным, что было не удивительно, поскольку ее комната помещалась ближе всех к входной двери, напротив кухни. Одно мгновение она соображала, где находится и как сюда попала. Но в следующую секунду вспомнила все, что было с ней вчера, вскочила с постели и стала торопливо одеваться. Звонок во входную дверь повторился, мужчины в соседних комнатах завозились, заворочались в постелях. Слышно было, как Петрович пробормотал: «Сашка, иди открой...», на что в ответ последовало невнятное бормотание. Наконец, в соседней с Петровичем комнате заскрипел диван так, будто с него пытается кто-то встать, но в этот момент Юлька была уже у двери.