Танец с саблями
Шрифт:
— Чего это?
— Все в порядке… А то снесет нас на камни, к чертовой матери.
Волнение было приличное — пустынное озеро до самого горизонта покрылось белесыми росчерками пенных гребней. Ветер срывал их, и мелкие брызги долетали даже сюда, на шлюпочную палубу.
— Ты плавать-то умеешь?
Сидящего напротив снова начало тошнить: похмелье — страшная штука, а ещё когда укачивает…
— Да ты белый весь! Может, пивка попросить?
Мужчина опасно ощерился:
— Скажу — принесешь!
— Принесу, — кивнул Владимир Александрович. Он и сам бы сейчас чего-нибудь выпил.
— Лежать!
Виноградов вздрогнул — женщина, о которой оба на некоторое время забыли, пришла в себя. Открыла глаза, шевельнула разбитыми в кровь губами…
— Лежать, сука! — ствол пистолета с силой вмялся в щеку. Женщина застыла, не отрывая от держащего её человека наполненный ужасом взгляд.
— Слушай, она по-русски не понимает…
— Все она понимает.
В общем-то, действительно — вполне можно было обойтись без переводчика. Ситуация яснее ясного.
— Отпустил бы иностранку? Я же остаюсь.
— Надоело…
В этот момент за спиною майора противно и громко завыла лебедка. Затянувшийся металлический звук в конце концов заставил Владимира Александровича нервно передернуть плечами:
— Вот и дождались.
Теперь будь что будет, а от него уже практически ничего не зависело.
Кто-то хрипло откашлялся в мегафон:
— Все готово! Номер два-одиннадцать, правый борт…
— Слышал? Как обещали.
— Ну, падлы, смотрите! Если что-то не так…
— Что ты все обзываешься… — Виноградов медленно, стараясь не делать резких движений, встал и потянулся. От долгого и почти неподвижного сидения ныла спина, ноги казались облитыми чем-то тяжелым и вязким. — Ну?
— Иди вперед.
Владимир Александрович закончил массировать шею и направился к трапу. В принципе, последовательность действий каждого была согласована давным-давно… ещё ночью.
— Осторожней, ступеньки скользкие.
— О себе подумай!
Не было нужды оборачиваться, чтобы представить: вот тот, кто сзади, перехватывает поудобнее судорожно напрягшееся женское тело… встает… не убирая оружия и прикрываясь полуживым от кошмара щитом делает первый шаг…
— Я о себе и забочусь. А то ещё пальнешь случайно! — Виноградов ответил, чтобы только заполнить пространство вокруг привычными звуками. — Я не быстро иду?
— Двигай… — голос был напряженный, одышливый, но без намека на истерику.
Трап показался довольно крутым — многочисленные заклепки, грязно-салатная краска… Ладонь то и дело проскальзывала по влажному дереву поручней. Закончив подьем, Владимир Александрович помешкал, пытаясь не наступить на пятно под ногами: как раз на этом месте получил свои две пули маленький рыжий боец со смешной фамилией.
— Чего встал?
— Все в порядке… — теплоход выглядел мертвым и всеми покинутым. Что, разумеется, было всего лишь профессионально организованной иллюзией.
За каждым шагом, за каждым движением странноватой процессии наблюдали десятки глаз. Люди в рубке. Те, кто готовил катер. Снайперы Головина…
Развязки ждали и члены экипажа, и автоматчики, притаившиеся вокруг, и те, кто валялся сейчас, скованный наручниками, в лужах собственной крови и испражнений.
А где-то по каютам ведь были ещё измученные бессонной ночью пассажиры…
Справа, за выкрашенными белой краской леерами, показывала характер Ладога — с высоты второй палубы волны казались не такими уж и высокими, но теплоход ощутимо переваливало с борта на борт. Очевидно, в этом просматривался какой-то глубокий тактический смысл, но теперь замутило и Виноградова.
— Стой!
Владимир Александрович замер. Потом медленно обернулся.
— Стой… — шедший сзади мужчина больше всего походил на покойника — бледный до зеленоватости, с каплями пота на лбу. Впрочем, и женщина выглядела не лучше.
— Укачало? — прямо напротив того места, где они теперь находились, темнела развороченным проемом окна каюта-»люкс». Это был не иллюминатор, а именно окно — большое, прямоугольное, с толстым немецким стеклом… точнее, с тем, что от этого стекла осталось. Прошедшей ночью Виноградов собственными глазами видел, как от удара кованым сапогом летели в разные стороны осколки.
— Где этот твой катер? Ну! — майор скорее догадался, чем расслышал, о чем спрашивает мужчина.
— Вон… висит.
Говоря языком романтической прозы, те знания, которые некогда получил Владимир Александрович в стенах Высшей мореходки, давно уже подернулись дымкой прошедших лет. Теперь он вряд ли вспомнил бы, в чем отличие эхолота от полуюта — и постоянно путался откуда и куда дует ветер в циклоне… Но! Даже сейчас бывший курсант-»макаровец», а ныне потертый жизненными обстоятельствами милицейский майор с первого взгляда понял — требования человека с оружием никто выполнять не собирается.
Все закончится прямо здесь. И очень скоро…
— Вперед пошел!
С точки зрения Виноградова, он поразительно напоминал затравленного лесного хищника. Зверя, случайно угодившего на развалины заброшеного военного обьекта и в ожидании подвоха ощупывающего взглядом окружающие предметы… Все вокруг — тени, звуки, запахи даже! — было против него.
— Задушишь ведь бабу…
Женщина молча плакала. Левая рука «сопровождающего» плотно охватывала её шею так, что подбородок лежал как раз на локтевом сгибе… В правой — пистолет, уткнувшийся вороненым стволом под ребра.
— Вперед, я сказал!
Пришлось подчиниться. Однако, поравнявшись со шлюп-балкой, Виноградов опять встал:
— Мне первому?
— Да подожди ты! — волочить перед собой почти бессознательное тело непросто, поэтому те, кто двигался за майором, несколько поотстали. — Как туда залезают?
— Вот так вот, по этому… по этой лесенке. — Разговаривая с сухопутными, лучше избегать морской терминологии. — Ох, йоп-тыть!
— Стоять!
— Да я бы… — оправдываться не было нужды, просто Владимир Александрович от неожиданного качка потерял равновесие и чуть было не растянулся на мокрой палубе.