Чтение онлайн

– И вы согласились?

– Нет. Я знал, что он потратит их на вино, и сказал, что, если он не оставит меня в покое, я прикончу его. В тринадцать лет свойственно переоценивать свои силы.

– Да, подростки бывают способны на все.

– Однако Жан-Поль думал иначе. Он был, по обыкновению, пьян. В разгар нашей ссоры возвратилась мама. Он выполнил свою угрозу и рассказал ей, что я ворую, однако представил дело так, будто ворованные деньги я оставляю себе. Я набросился на него, мы стали драться.

Морган вспомнил крики матери, пытавшейся их остановить, сыпавшиеся на него удары. Откуда только у него взялись силы противостоять мужчине почти в два раза крупнее его.

А затем блеск стали.

– Я не отступал, он не мог оторвать меня от себя и тогда выхватил нож и ткнул им меня в бок. Обливаясь кровью, я лежал на полу.

Клара вздохнула.

– Так вот откуда у вас на боку шрам? От ножа?

Ее полный сочувствия голос вернул Моргана к действительности.

Он кивнул:

– Мама закричала, что он меня убил, и набросилась на Жан-Поля. Этот негодяй избил маму до полусмерти.

Морган скорее почувствовал, чем увидел, как Клара торопливо приблизилась к небу сбоку. Она попыталась обхватить его руками, но он оттолкнул ее.

– Хозяйка услышала шум и поднялась наверх. Она вышвырнула Жан-Поля, отправила меня и маму в больницу. Меня подлатали, а вот мама недолго прожила после этого. Она рассказала мне о бароне, написала письмо ему и моему дяде. К счастью, дядя Лу сразу же приехал в Женеву, через два дня после его приезда мама умерла.

– О, Морган! – только и могла произнести Клара. Голос ее дрогнул от слез.

– Это еще не все. Через несколько недель приехал дядя. Жан-Поль между тем нашел новую женщину. Каждый день мы с ним встречались то на улице, то на рынке. Он даже имел наглость спросить меня о маме. Мне захотелось вырвать у него язык.

– Это можно понять, – мягко произнесла Клара.

– Я знал, что местная полиция не станет его наказывать. Всем было наплевать на избиение английской шлюшки и ножевое ранение ее вороватого ублюдка. Тогда я решил обратиться к военным властям, обвинив его кое в чем похуже, чем что он избил маму и ранил меня.

– В чем же?

– В шпионаже. Я написал письма, подделав его почерк. Заплатил моим приятелям-воришкам, чтобы они стали свидетелями, а потом сообщил властям, что Жан-Поль шпионил в пользу Англии.

– Что? – Клара была потрясена.

– В Женеве в то время царил хаос. Хотя Франция аннексировала ее, но еще не все улеглось после революции, и никто никому не доверял. Я постарался, чтобы обвинение выглядело весьма убедительным. И представьте себе, это сработало. Жан-Поля признали виновным в измене.

– Так вот как вы отомстили, – прошептала Клара.

– Нет. Я отомстил, когда его повели на гильотину. Таково было наказание за измену. Я знал это, когда возвел на него ложное обвинение. – Он схватил ее за руки. – Я наблюдал за казнью. И знаете, Клара, что я почувствовал, когда ему отрубили голову? Радость! – Морган сжал ее руки. – Так что не говорите, что вы знаете, каков я. Я использовал все способы, чтобы отомстить, лгал, сфабриковал обвинение в измене. И ни разу не испытал угрызений совести.

Клара обхватила руками его голову:

– Вы не испытываете угрызений совести? Тогда почему боитесь жить в Лондоне, который напоминает вам Женеву?

– Я ничего не боюсь! – запротестовал он. – Я просто... не могу...

– Вы боитесь. Вы боитесь, что в этом ваша сущность. Что вы так и остались озлобленным, раненым мальчиком, рвущимся отомстить за смерть матери, и будете таким всегда. Что так или иначе Лондон снова затянет вас на дно, и вы никогда не сможете выбраться.

– Sacrebleu, Клара, что вы со мной делаете? – шепнул он.

Почему она видит его насквозь? Почему понимает его и в то же время не понимает?

– Но вы уже не мальчик, Морган. И никогда не станете им снова. Вы теперь совсем другой.

– Так ли это? Почему же я так убедительно изображал скупщика краденого, что даже вы поверили?

– Вы выполняли свой долг. А долг надо выполнять честно. И не надо этого стыдиться. Я бы хотела, чтобы было больше Морганов Блейкли, борющихся за душу Спитлфилдза.

– Я не борюсь ни за чью душу, черт возьми! Я борюсь за то, чтобы бежать из этого места...

Она покачала головой:

– Неправда. Вы прекрасно знаете, что лорд Рейвнзвуд сделал бы все возможное, чтобы вы получили корабль. Он уважает вас, восхищается вами. Нет, вы делаете это, потому что стоите на защите справедливости.

– Я ложно обвинил человека в шпионаже тоже потому, что стоял на защите справедливости?

– В сложившихся обстоятельствах у вас не было выбора.

– По-вашему, жажда мести оправдывает ложь и обман? Вы учили бы этому своих подопечных?

– Конечно, нет. Но у моих мальчиков есть другие возможности, а у вас не было. Я сочла бы вас безнравственным, если бы вы не остановили негодяя, избивавшего вашу маму, чтобы он никому больше не мог причинить вреда.

– Я сделал это по другой причине...

– Разве? Вы видели его с какой-то женщиной. Видели, что он не раскаялся в содеянном. Знали, что он пьет и может сделать то же самое снова. И вы остановили его единственным доступным тринадцатилетнему мальчику, живущему в чужой стране, способом.

Морган смахнул выступившие на глазах слезы. О Боже, Клара оставила ему надежду. Это несправедливо с ее стороны.

С нежностью любящей женщины Клара держала в ладонях его лицо. Оттолкнув ее, Морган прошел к скамье и сел.