Чтение онлайн

***

Он очнулся в казарме. Часы показывали половину двенадцатого. На четырех постелях лежали другие курсанты. Дезмонд встал и подошёл к окну. Постель Рейвена пустовала. Оглядевшись, он понял, что рюкзака его тоже нет.

Дезмонд подошёл к постели Калена и потряс того за плечо. Кален проснулся легко - он много спал днём и не уставал на тренировках.

– Какое сегодня число?
– спросил Дезмонд.

Кален посмотрел на него, как на психа.

– Какое сегодня число?
– повторил Дезмонд.

– Двадцать второе июня, - сказал друг.

– А присяга была?

– Десятого.

Дезмонд молчал. Он помнил прибытие на станцию. Помнил тестирования и тренировки. И всё же его не покидало чувство, что он что-то забыл.

Дезмонд попытался вспомнить, что именно, но не смог. В висках застучала кровь, и он сжал голову руками, старясь унять боль.

– Что мы делали вчера вечером?
– спросил он, всё ещё силясь вспомнить.

– Ты читал древний язык, а я пытался уснуть, но никак не мог, потому что Рейвен жутко храпел.

– Рейвен?
– имя показалось ему знакомым, но ничего не значило.

– Рейвен Тао, - медленно произнёс Кален, - привет.

Тао… Один из великих домов... но Дезмонд не мог вспомнить, чтобы знал кого-то из них лично.

Дезмонд сел на кровать и какое-то время смотрел перед собой. Кален уже собирался повернуться на другой бок и уснуть, когда тот спросил:

– Кален, мне кажется, мне не нравилось здесь. Почему?

– Из-за Луаны, - ответил Кален мрачно, - ты только и делаешь, что говоришь о ней. Эй, Дезмонд, ты что?

В голове Дезмонда сверкнула молния. Будто сорвали печать со свитка. Он согнулся пополам, сжимая виски. Кален всё ещё смотрел на него, не понимая ничего. И тогда образы хлынули сплошной волной: Луана, Рейвен, кресло, лицо матери и звёздное небо...

– Извини, - сказал Дезмонд и, отвернувшись, уставился в потолок, - давай спать. Он сжал кулаки и покосился на кровать Рейвена. Она по-прежнему была пуста.

Дезмонд выждал с полчаса, постоянно прислушиваясь к неровному дыханию Калена. Наконец тот, кажется, заснул. Дезмонд встал, накинул китель и вышел за дверь.

Инэрис сидела в рубке своей маленькой двухместной Звезды и смотрела, как проплывают со всех сторон звёзды – большие и яркие, настолько близкие, что казалось, стоит только коснуться рукой - и они упадут тебе в ладонь. Точно так, как падали маленькие волшебные звездинки в её пальцы в ночь, когда она впервые увидела Рейвена Тао.

Инэрис хотела вылететь в цитадель сразу, как только Аврора сообщила ей о том, что все шестеро наследников призваны Орденом. Она с трудом удержалась, чтобы не вскочить с места и не броситься к ангару, но разум говорил, что так делать нельзя. Нет, сейчас её преимущество было в том, что Аврора была на её стороне. Хорошо, что Аврора не успела – или попросту не посчитала нужным – прочитать те записи, что составила Инэрис для неё. Она не знала ещё, как много Рейвен Тао значит для самой Инэрис. А может… может и знала. Может, потому и поручила это дело именно ей.

Инэрис стремительно помотала головой. Это не имело значения. Важно было лишь то, что Аврора уже знала, кого следует подкупить. Ей, Инэрис, не нужно было даже думать о том, как высвободить Рейвена, потому что всё было продумано без неё.

Инэрис поудобнее устроилась в кресле и в очередной раз пролистала на экране досье. Мастер Юсум, уже четыре года возглавляет отдел коррекции.

Инэрис не знала его. За время своего обучения она несколько раз видела, как других курсантов отправляли на коррекцию, но, конечно же, сама никогда не оказывалась в поле зрения отдела.

Инэрис вздохнула и, отвернувшись, снова уставилась на звёзды. Всё так изменилось за прошедшие два года, что годы, проведённые в Ордене, теперь казались ей сном. Хорошим или плохим… Она думала об этом часто, но не могла дать ответ.

Нельзя было отрицать, что только Орден сделал её той, кем она была. И Инэрис вполне устраивало то, кто она есть. Без Ордена ей было бы куда труднее воспринимать многие вещи, мириться со многими поступками Авроры. Раньше, ещё до Ордена, всё таинственное и запретное привлекало её. Это было игрой – раскопать тайны, неизвестные никому, узнать что-то новое и раскрасить свой мир в цвета, недоступные другим.

И именно так она впервые узнала про Галактиона.

Инэрис не понимала, почему Аврора прячет этот кусочек истории от посторонних глаз. Она не сочувствовал тому, кто попытался захватить власть и поплатился за своё желание свободой. И дело тут было даже не в том, что ей не нравился Галактион… Тот факт, что он проиграл, означал, что Галактион не мог править империей. И если бы Аврора не справилась с противником, не было бы империи такой, какой Инэрис привыкла видеть её. Не было бы тысячи планет, процветающих под рукой императрицы. Не было бы вечного благоденствия, не было бы ничего. Платой за мир, в котором они жили, стали лишь свобода одного человека и жизни сотни его последователей. Инэрис считала, что это вполне разумный размен. Так она думала тогда, когда выбирала путь служения Ордену. И тогда ей казалось, что слова, которые она произносила про себя, один в один совпадали с катранами Книги Звёзд.

Слова действительно совпадали с катранами книги, и спустя семь лет Инэрис всё так же верила в них. Но за те пять лет, что она провела в Ордене, Инэрис не видела никого, кто так же, как она, верил бы в эти слова.

Поначалу она думала, что дело в безалаберности учеников, которые приходят в Орден, не зная, кому собираются служить. Однако она не встретила никого, кто верил бы так же, как она, и среди учителей.

Эти часто повторяли катраны и говорили пафосные слова, но пафоса Инэрис никогда не любила. Она просто хотела найти тех, вместе с кем могла бы верить в добро и менять к лучшему мир. Она не была наивна и понимала, что добра не бывает без крови, без пота, без жертв. Эти вещи никогда не удивляли её – по крайней мере, в теории. Удивляло то, что даже в Ордене нет никого, кто думал бы так же, как она.

Некоторые ученики открыто говорили ей в лицо, что всем её рассуждениям грош цена. Что стоит ей увидеть реальную жизнь, столкнуться с настоящей несправедливостью - и она напрочь забудет о собственных словах. Инэрис не понимала, что таким, как они, делать в Ордене – по крайней мере, тогда. И когда она столкнулась с катранами Ордена лицом к лицу, она не передумала. Было больно. Каждый раз, когда умирали те, кого она знала. Каждый раз, когда приходилось задавливать свою гордость и делать то, что она должна была делать. Но Инэрис не жалела ни о чём.