Чтение онлайн

– Шутка. Так ты впустишь меня?

– Конечно. О чем ты спрашиваешь? – гомункулус уже рвался к Вадиму, уже тянул из Сониного желудка свои тонкие лапки к своему хозяину.

Тогда она не поняла, что к чему.

Игорян, Наталья и Рита лежат на полотенцах. Разморенные, размякшие, как медузы. Лоснящиеся маслом от загара. Ветерок с моря сдувает с них марево нагретого воздуха. Соня думает, что наверняка в головах у всех этих людей сейчас крутятся какие-то мысли. Мысли не могут не крутиться. Не крутятся они только во сне или в состоянии медитации. Но это не тот случай.

И Соне очень интересно, что думают сейчас Наталья и Рита, поругавшиеся вчера за ужином? И думают ли они вообще друг о друге? Рита наверняка крутит в голове историю с разводом: муж, дети, зыбкое будущее. Игорян. О чем думает Игорян? Его живот уже раскаленно красный, а он и не думает поворачиваться.

Соня бросает сумку, расстилает полотенце и плюхается рядом с Ритой. Рита поворачивает голову.

– Вернулась?

Соня улыбается.

– Классно. Невероятно.

Игорян поднимает голову.

– Это ты там под парусом была? Видели тебя.

– Ага. Я.

– Ох, что-то я переборщил сегодня, – увидев свой живот, Игорян садится и надевает на лысую голову шляпу. – Ну как? Понравилось тебе там?

– Круто, – отвечает Соня. – Инструкторы только придурки. Озабоченные реально. Бесит. Платишь им бабки, а они все равно норовят за задницу схватить.

– Может, он тебе приятное хотел сделать? – смеется Игорян.

– Да-да. Конечно, мне. Кому же еще? – ухмыляется Соня. Она снимает сарафан и остается в купальнике.

Пищит мобила Риты. Она читает сообщение, вскакивает и, изменившись в лице, лезет в сумку. Вытащив таблетки, запивает две штуки водой.

– Твою мать! – Ритин голос срывается. Она сейчас заплачет.

Соня молча смотрит на нее, понимая, что разговора о «трамвае» не избежать.

– Ты что там все глотаешь? – Игорян всегда улыбается, что бы ни случилось. – Что там у тебя?

– У меня там развод. У мужа любовница, а у меня – трое детей, – у Риты в горле ком.

Неожиданно для всех раздается резкий голос Натальи:

– Трое! Куда ты троих-то наплодила? Чем же думала раньше? Детьми удержать его думала? Да мужику хоть пятнадцать. Решил уйти – уйдет. А ты чего тут млеешь на солнышке, а не с детьми?

– Почему вы так говорите? – голос Риты срывается. – Да он сам хотел! Все запланированные! А вам бы не подслушивать чужие разговоры.

– А вам бы не орать на весь пляж, – парирует Наталья.

– Вот же! Что за человек? – взвизгивает Рита гневно. – Ваших советов мне не хватало для полного счастья!

– Ладно. Прекратите! – урезонивает Игорян. – Мы мирные люди. Да, развод – штука неприятная.

– Есть и более неприятные вещи, – продолжает скрипеть Наталья. – Например, совместная жизнь.

– Да что вы? А если я люблю своего мужа? Вам это странно? – выпаливает Рита.

– Да нет никакой любви. Это бред.

– Пойдем окунемся? – Соня поднимается и прерывает спор.

Они уходят. Стоя по пояс в воде, приучают распаленное тело к новой температуре.

– Ну и дрянь эта Наталья, – Рита качает головой. – Вечно как скажет что-нибудь. Кто просит? Взбесила меня!

– Ага, зануда, – соглашается Соня и ныряет в набежавшую волну.

Это был адский день. Все, абсолютно все шло наперекосяк. Даже те люди, которые были друзьями Сони, отвернулись от нее, даже предметы стали ее врагами. Косяки, двери, стаканы – все объявило ей войну. Кончилось тем, что Соня подвернула ногу. И Вадик, который всегда спасал ее от этого, тоже бросил ее одну. Соня лежала одна в пустой комнате гостиницы и слушала доносящийся с улицы смех, смех Алисы и Вадика. Этот смех звучал адской музыкой в ушах Сони. И в желудке опять ворочался гомункулус. Тошнота накатывала волнами.

Холодный воздух приносил снежинки с улицы через распахнутую дверь балкона, взлетала штора, празднично поблескивая новогодней мишурой. И музыка, всюду гремела музыка.

Соня ничего не могла сделать, слезы сами текли по щекам. Стрелка на шкале жалостомера к себе давно и прочно застыла в красной зоне. Они пришли, принесли ей торт и вискарь. Вадик и Алиса. Веселые, радостные. Будто это они вместе, а не она и Вадик.

– Ну что ты, малышка? – сочувственно произнес Вадик, присев к ней на кровать. – Голова болит? А мы тебе тортик принесли. И виски. Сперли с банкета.

«Мы» больно резануло Соню, и она процедила сквозь зубы:

– Ненавижу вас. Обоих.

Лицо Вадика мгновенно изменилось, его глаза загорелись волчьим огнем.

– Молодец. Просто умница. Отлично. Значит, тебе лучше одной. Давай. Оставайся.

Алиса стояла за его спиной и даже не сомневалась, что она поступает хорошо, что это нормально – то, что Соня лежит в постели с растянутой ногой, а ее Вадик сопровождает Алису и днем и ночью.

– Вадик, я обязательно должна тут быть? – Алиса брезгливо наморщила носик.

– Да. Я хочу, чтобы ты осталась. У меня нет секретов от тебя. Я хотел, чтобы ты посмотрела на нее. Чтобы ты сама во всем убедилась.

– Урод! – выдавливает Соня сквозь ком в горле.

– Что ты сказала? – Вадик бьет Соню по щеке.

Алиса хватает его за руку.

– Перестань! Как ты смеешь бить девушку! За что?

– Она шантажирует меня своим вытьем. Надоело!

– Угадал! Это шантаж – кричать от боли, когда тебя режут без наркоза. Точно. Я и не знала, что это называется шантаж!