Чтение онлайн

Он стоял, положив на спинку кресла ладони, и смотрел на меня с совершенно непроницаемым лицом. Я не могла понять или прочитать то, что он сейчас испытывает, и это жутко раздражало, а я и так была слишком взвинчена ещё задолго до того как переступила порог его квартиры. Поэтому взрыв эмоций мог произойти от любого его даже невинного слова. Подумав о том, что я, все же, зря сюда приехала, и мне тут не рады, я приняла решение уйти.

— Ладно, — фыркнула я, поставила недопитый стакан, сделала два шага по направлению к креслу, вытянула руку; движения были ломанными и резкими, схватив пиджак, направилась к двери, думая о том, что мысль приехать сюда была бредовой.

— Зачем пришла? — спросил Дадо, будто не видел, что я собираюсь уходить.

— Могу уйти,— бросила я, выходя в коридор и берясь за ручку двери.

Дадо каким-то совершенно непонятным образом (я даже не успела сообразить и понять, как он это сделал, настолько быстро все произошло) оказался возле меня и, положив ладонь на закрытую дверь, с усмешкой в голосе прошептал мне в затылок:

— Да? Уйдёшь? И даже не получишь то, зачем пришла?

Он развернул меня так, что теперь я оказалась прижатой вплотную к двери, а он стоял передо мной, разведя руки и упираясь ладонями в косяки. Стоял и смотрел в упор, а расстояние между нами сократилось вдвое, благодаря тому, что он согнул руки в локтях. Я чувствовала его дыхание, аромат кожи, присущий только ему. Видела лицо в паре сантиметров от моего, так что черты начали расплываться, а я тупеть от этой манящей близости. Дадо наклонился к моему уху, по моему телу пробежала дрожь, и он не мог этого не заметить, так как прекрасно знал, что я чувствую, и поэтому продолжил свою игру.

Дадо заговорил тихо, медленно, будто мурлыча:

— Ты пришла именно за этим, и поездка тут не при чем. Это всего лишь дурацкий предлог, чтобы получить меня. Ты настолько хотела меня, что даже наплевала на приличия и не испугалась того, что я могу быть не один. Что бы ты сказала, если бы столкнулась тут нос к носу с Пилар?

Я дёрнулась от его слов как ужаленная, потому что его слова попали в цель, он тонко все просчитал и сумел разгадать мои мысли. И то, что он говорил правду, и так легко просчитал меня, да ещё и дразнил при этом, выставляя меня похотливой дрянью, ещё больше злило.

Захотелось оттолкнуть его, обозвать, наорать, сказать, что он не прав, бросить в лицо что-то гадкое и обидное и, наконец, уйти, хлопнув дверью, но я не могла, просто не могла.

Сейчас я была похожа на кролика, загипнотизированного удавом, и Дадо это понимал, поэтому продолжил издеваться:

— Ты бессовестна настолько, что переступила через свою гордость и приехала, хотя знала, что может быть по-другому, и ты ничего не получишь. Но все равно приехала. Не придумала ничего лучше, как выдумать эту глупую историю про поездку, и все ради того, чтобы проникнуть в мой дом.

— Это не так!

Я разозлилась настолько, что готова была залепить ему пощёчину, разбить в кровь это наглое и самоуверенное лицо.

Толкнув его в грудь, я попыталась освободиться. Но не зря же говорят, что ярость лишает человека сил, я сейчас была слаба настолько, что не смогла бы сдвинуть и пушинку, не говоря уже об этом хорошо сложенном парне.

— Все так, именно так,— интимно зашептал мне на ухо Дадо, а потом вдруг отстранился и вполне ровным, даже деловым голосом заявил:— Ты не получишь сегодня ничего. Понятно?

Он отодвинулся и убрал руки и стоял теперь передо мной спокойный и невозмутимый, в то время как я не понимала, что именно произошло, и чувствовала себя как оглушённый в яме крот. Я даже не нашла что сразу ответить этому наглецу, настолько была поражена его словами и поведением.

— Уходи,— отрывисто бросил Дадо.

Я зло встряхнула, а потом натянула на себя пиджак, отвернулась и стала дёргать за ручку закрытой двери, не понимая, почему она не открывается. Когда, наконец, я сообразила, что для начала нужно отпереть замок, и стала поворачивать ключ в замочной скважине, Дадо сказал:

— Сначала узнай меня как следует, а потом приходи. Я не просто тело, вот что для начала ты должна понять.

Перестав сражаться с замком, я резко обернулась, сверля его глазами:

— Узнать тебя? — Буря чувств снова накатила, захлёстывая новой волной, я выбирала между тем, чтобы залепить ему пощёчину и продолжить разборку и тем, чтобы послать все к черту и гордо уйти.

— Ты получишь это. — Дадо показал двумя указательными пальцами на свой голый торс.— Но только после того, как научишься приходить ко мне как к человеку, а не к тому, кто доставляет тебе удовольствие.

И тут он бесцеремонно вытолкал меня за дверь, не дав мне и слова сказать в оправдание или защиту.

Я стояла перед закрытой дверью в полном шоке от произошедшего.

«Он выкинул тебя за дверь! — орало уязвлённое самолюбие.- Выкинул как старый, ненужный башмак, да ещё и обвинил в том, что ты как нимфоманка таскаешься к нему за сексом».

Кошмар! Уму непостижимо! Как этот пацан смел бросить мне в лицо подобные слова?

К самолюбию присоединилась опомнившаяся гордость, и даже где-то на задворках сознания топтался запоздавший стыд.

Я злилась, да, но не только на него, но и на себя, что сама довела до этого, надо было сразу уйти, а ещё лучше вообще не приходить. Ведь все, что он сказал, по сути, было правдой.

Он чувствовал своё превосходство, поэтому и вытолкал меня за дверь, устанавливая правила.

Ну и ладно, черт с ним! Наплевать! Я еду в Рим, а он пусть катиться ко всем чертям. Больше я к нему не подойду никогда. Завтра же распоряжусь, чтобы рассчитали его. И когда вернусь из поездки, то духу его в моем офисе уже не будет.

Пора уже заняться собой, и начну я с того что приму к сведению совет, который мне дала много лет назад одна из сокурсниц в институте.

Это произошло, когда я безответно влюбилась в одного красавца с параллельного потока. Тогда Рита отвела меня в сторонку и сказала:

— Пользуйся грудью, а не сердцем.

Вот именно, настало время забыть про сердце и вспомнить, что у меня есть грудь.

К черту сердце, к черту Дадо. Я еду в Рим.

Такое ощущение, что наши ссоры в скором времени сведут отношения на нет. Уж лишком часто мы ссоримся и не понимаем друг друга, да и времени от ссоры до примирения приходит достаточно много. Я уже стала думать о том, может мне уже и не нужны эти отношения — слишком много эмоций и душевных переживаний они доставляют.