Чтение онлайн

Для защиты экипажа были два штатных автомата «ППШ» с полутора тысячами патронов и двадцать четыре гранаты Ф-1. Но это — уже на крайний случай, в основном для обороны, если возникнет необходимость покинуть подбитую машину. А в бою, когда немцы в атаку идут?

Павел спросил о пулемёте других самоходчиков.

— Пойдём со мной, — предложил командир самоходки.

Они вытащили из боевой рубки трофейный МГ-34.

— Хорошая штука, в коробке двести пятьдесят патронов. Хочешь — по пехоте стреляй, хочешь — вместо защитного используй.

— А как Дегтярёв?

— «Немец» понадёжнее будет. Наш при стрельбе длинными очередями клинит.

— Где взял?

— На поле боя, говорю же — трофей. Увидишь где — остановись и забери.

Павел взял на заметку.

Механик-водитель, Игорь из Пензы, был из молодых, но парень толковый. Павел показывал ему приёмы вождения, и тот схватывал всё на лету. Ему бы потренировать, покатать экипаж, но в условиях боевых действий это невозможно. Слава богу, все самоходки с рациями были, не надо было, как раньше, высовываться из люка и размахивать флажками.

Павел чувствовал, как за ним наблюдает Куракин. В принципе, всё правильно. Человек он в батарее неизвестный, с мутным прошлым. Но при встрече Куракин лишь одобрительно кивал головой.

— Тяжело в учении — легко в бою, — повторял он слова Суворова.

В один из дней батарею подняли по тревоге. Командиры экипажей собрались у комбата.

— Немцы пехотной силой в батальон при поддержке восьми танков прорвались вот здесь, — комбат ткнул карандашом в карту. — Наша задача — маршем зайти к ним с фланга и попытаться уничтожить танки. По машинам.

Самоходки шли колонной, на наиболее ровных участках грунтовой дороги развивая километров по сорок — сорок пять, почти максимум.

Через час по рации поступила команда рассредоточиться и замаскироваться. Самоходки, как огромные жуки, стали расползаться по местности, прячась за укрытия.

Павел определил себе место за стогом соломы. Знать бы ещё, когда появятся немецкие танки. Двигатель самоходки заглушили — нечего топливо попусту жечь.

Павел посматривал вокруг в смотровые щели. Рация была включена на приём, и при появлении немцев по ней передадут, но осторожность не повредит, заодно с рельефом местности ознакомиться не мешает. В бою разглядывать овраги да прочие особенности некогда, а в прицел много не разглядишь.

Запищала рация. Комбат передал, что по сведениям мотоциклетного дозора немцы появятся через пять-десять минут.

— Заводи! — приказал Павел. — Заряжай бронебойным!

Клацнул затвор.

— Готово!

Из-за небольшого гребня показались первые два танка. Они шли медленно, осторожно, как бы вынюхивая обстановку. За ними клином шли остальные танки, и уж потом — бронетранспортёры с пехотой.

Павел подобрался, приник к прицелу. Управлять пушкой одновременно мог и наводчик, и он, как командир.

— Наводи по переднему танку. Так, хорошо, чуть пониже, веди его.

Павел ждал команду на стрельбу или первых выстрелов.

Первыми начали стрелять немцы. Видимо, кто-то из самоходчиков недостаточно тщательно замаскировался и поплатился за это — сразу же вспыхнула одна из самоходок. В ответ батарея дала нестройный залп, и три танка остановились, подбитые.

Танки стали маневрировать, сближаться. Видимость для самоходки Павла стала плохой, поле боя закрывал дым от горящей самоходки. Ветром его сносило на самоходку Павла.

— Игорь, давай влево!

Ещё до боя Павел присмотрел густую посадку деревьев. Она шла параллельно полю боя. Сейчас самоходка Павла под прикрытием дыма двинулась туда. Павел задумал пройти за деревьями метров триста и ударить во фланг, по боковой броне.

Самоходку раскачивало и кидало на кочках, как утлую лодочку при сильном волнении. Два дерева, мешавшие движению, были снесены бронированной машиной, как спички.

— Тормози! Теперь вправо, потихоньку…

Самоходка медленно ползла по лесопосадке.

— Стой.

Качнув стволом, САУ замерла.

Ох, какая удача! Самоходка вышла прямо во фланг. Павел даже без оптики различал значки и номера на бортах немецких танков.

Пока самоходка Павла не стреляла, и немцы его не видели.

— Василий, сейчас в темпе будешь заряжать бронебойным. Толя, стрелять пока буду я.

Павел поймал в прицел борт ближайшего танка и нажал спуск. Не дожидаясь результата, навёл прицел на другой танк, немного подальше. Выстрел! СУ-85 пробивала в лоб T-IV с дистанции 800–900 метров. Сейчас дистанция была значительно ближе, а боковая броня — тоньше.

— Доверни влево! — скомандовал Павел водителю.

Самоходка дёрнулась, разворачивая корпус влево.

— Хорош! — остановил его Павел, лихорадочно крутя маховички прицела. Надо было успеть сделать пять-шесть выстрелов как можно быстрее. А потом дать задний ход и спрятаться за деревья, иначе немцы с первого же выстрела подобьют самоходку. У неё лобовая броня всего 40 миллиметров, и угол наклона брони маленький. Снаряд немецкого 75-миллиметрового орудия её насквозь пробьёт. Лоб самоходки с трудом выдерживал удар 50-миллиметровых снарядов. Что и говорить, не танк.

Павел сделал ещё выстрел по танку, потом в прицел попался бронетранспортёр. Он выстрелил и по нему. Угла поворота пушки по горизонтали не хватало, и Павел скомандовал:

— Задний ход!

Он уже заметил, что его засекли, и башня одного из танков поворачивается в его сторону. Подбитые им танки и бронетранспортёр горели.

Самоходка заползла в лес.

— Теперь вправо, и дави на газ.

Задним ходом они проползли метров сто, и Павел скомандовал:

— Стой!

Потом он откинул люк и прислушался. На поле боя гремели выстрелы, ревели моторы, но далеко.