Чтение онлайн

И Рангсан указал на серую тень по краю снимка.

— Поскольку снимки не похожи на постановочные, то можно говорить о появлении новой ниши на порнорынке, а именно о спросе на подглядывание.

— Что?

— В США торговцы порнографией зарабатывают большие деньги, продавая так называемые частные любительские видеозаписи, сделанные на самом деле настоящими актерами и операторами, которые избегают всяких профессиональных штучек, намеренно упрощают съемку и отказываются от услуг известных фотомоделей. Оказывается, люди охотнее платят деньги за то, что, как они думают, снято в подлинных спальнях обычных людей. То же самое касается снимков и видеозаписей, сделанных якобы тайком из окон дома напротив, без ведома и согласия участников действа. Подобная продукция как раз и предназначена для любителей подглядывать, ведь их возбуждает как раз зрелище других людей, даже не догадывающихся о том, что они под наблюдением.

— Или же, — сказал Харри, — эти фотографии могли быть предназначены не для продажи, а для шантажа.

Рангсан покачал головой.

— Мы думали об этом, но тогда можно было бы идентифицировать личность мужчины на фото. На типичных порноснимках для продажи лицо насильника как раз скрыто, что мы здесь и видим.

Он указал на три фотографии. На них можно было различить зад и низ спины мужчины. Помимо красной футболки с нижней частью двойки и нуля, никакой одежды на мужчине видно не было.

— И все же снимки могли использоваться для шантажа, — снова заявил Харри, — просто фотографу не удалось снять лицо. Или же он показал своей жертве только те отпечатки, где того нельзя идентифицировать.

— Подожди-ка! — махнула рукой Лиз. — Что ты говоришь, Харри? Мужчина на фото — Мольнес?

— Это лишь версия. Его могли шантажировать, но он не сумел собрать денег из-за того, что уже был должен.

— Ну и что? — спросил Рангсан. — Все равно у шантажиста не было мотива убивать Мольнеса.

— Возможно, посол угрожал ему полицией.

— Пойти в полицию и заявить на шантажиста, чтобы самому быть арестованным за педофилию? — закатил глаза Рангсан.

Сунтхорн и Нхо едва удержались от смеха.

Харри развел руками.

— Я ведь сказал, что это только версия, вы ее отбросили — ладно. Другая версия заключается в том, что Мольнес сам шантажист…

— …а Брекке — насильник, — закончила Лиз и, подперев голову рукой, задумчиво уставилась в пространство. — Допустим, Мольнес нуждался в деньгах, а у Брекке появляется мотив для убийства. Но это нам было известно и раньше, так что ничего нового мы не получаем. Что скажешь, Рангсан, можем мы исключить,что на этих снимках именно Брекке?

Тот покачал головой.

— Снимки настолько расплывчатые, что мы ничего не можем исключить, даже если у Брекке есть особые приметы.

— Кто готов добровольно пойти и осмотреть задницу Брекке? — спросила Лиз, вызвав всеобщий хохот.

Тут осторожно кашлянул Сунтхорн.

— Если Брекке убил Мольнеса из-за снимков, то почему же он оставил их на месте преступления?

Наступило долгое молчание.

— Интересно, это только у меня ощущение, что мы здесь сидим ерундой занимаемся? — спросила наконец Лиз.

Жужжал кондиционер, и Харри подумал, что день будет не только жарким, но и длинным.

Харри остановился в дверях террасы, ведущей в посольский сад.

— Харри? — Руна протерла глаза, выходя из бассейна.

— Привет, — сказал он. — Твоя мать спит.

Она пожала плечами.

— Мы арестовали Йенса Брекке.

Он ждал, что она сейчас что-нибудь скажет, спросит почему, но девушка не произнесла ни слова. Харри вздохнул.

— Мне вовсе не хотелось огорчать тебя, Руна. Но я занимаюсь этим делом, и ты тоже не можешь остаться в стороне, поэтому я решил, что мы могли бы немножко помочь друг другу.

— Конечно, — сказала она.

Харри безуспешно пытался разгадать ее интонацию. И наконец решился поговорить напрямую.

— Я должен узнать о нем побольше: что это за человек, тот ли он, за кого себя выдает, и так далее. Мне надо начать хотя бы с его отношения к твоей матери. Мне кажется, у них все-таки большая разница в возрасте…

— Ты думаешь, он ее использовал?

— Что-то в этом роде.

— А может, это моя мать использовала его?

Харри сел на стул под ивой, но она продолжала стоять.

— Мать не хотела, чтобы я присутствовала при их встречах, так что я почти незнакома с ним.

— Но ты знаешь его лучше, чем я.

— Неужели? Гм. Он производит впечатление веселого человека, но может, это только кажется. Во всяком случае, он пытался наладить со мной отношения, например решил водить меня на тайский бокс. Очевидно, думал, что я интересуюсь спортом, раз люблю прыгать с трамплина. Использовал ли он ее? Не знаю. Мне жаль, что не могу тебе помочь, но мне неизвестно, что кроется в душе у мужчин этого возраста, вы ведь не показываете своих чувств…

Харри поправил солнечные очки.

— Спасибо, отлично, Руна. Ты не попросишь мать, чтобы позвонила мне, когда проснется?

Она встала на краю бассейна, повернувшись спиной к воде, оттолкнулась и описала прямо перед ним новую параболу, выгнув назад спину и откинув голову. Он увидел пузыри на поверхности воды и повернулся, чтобы уйти.

Шеф Брекке в «Барклай Таиланд» был лысоват, и на лице его читалось беспокойство. Он все кашлял и кашлял, потом трижды просил Харри назвать свое имя. Харри оглядел кабинет и понял, что Брекке не лгал: офис у начальника был гораздо скромнее, чем у подчиненного.

— Брекке один из наших лучших брокеров, — заявил шеф. — У него отличная память на цифры.

— Разумеется.

— Он хитрый, да. Но это его работа.

— О'кей.

— Некоторые утверждают, что он временами бывает жестким, но никто из наших клиентов не может обвинить его в нечестности.

— Что он за человек?

— Разве я только что вам это не рассказал?

Вернувшись в Управление полиции, Харри позвонил в Осло Туре Бё, руководителю валютного отдела «ДНБ». Тот сообщил ему, что у Брекке была связь с девицей из операционного отдела, но вскоре закончилась, очевидно по ее инициативе. Он предположил, что это могло стать причиной переезда Брекке на работу в Бангкок.