Чтение онлайн

– Людмила, – мягко попросил Тай – ты не могла бы выйти. Нам нужно закончить разговор без свидетелей.

– Конечно, – заговорщицким тоном сказала Люда и вышла, тихонько прикрыв дверь.

Тай опустился на колени перед девушкой и сжал определенным образом ее ладони. Паралич прошел моментально, но Кубана не шелохнулась. Сейчас она поняла, что не будь в Отхожих Пещерах рядом с Голдузей чешуйчатых, догматик искалечил бы обоих и пошел дальше не запыхавшись.

– Прости, – вполне искренне сказал Тай – я почти не помню ничего кроме Внутреннего Круга. Слишком много времени я там провел. Видимо я тебя обидел, извини.

Кубана молчала, ее больше всего бесило то, что догматик сказал правду, с Голдузей она была исключительно из-за выгоды.

– Ладно, – Тай сел в кресло – хватит сырость разводить. В чем дело?

– Ты не понимаешь, – прошептала наконец Кубана – он любил эту девочку. Искренне и по-настоящему. И продолжает любить. Он смотрит на меня так… Как я хочу, чтобы на меня смотрели. На меня! Понимаешь?

– Нет, – коротко ответил Тай.

– Догматик хренов!

Тай развел руками. Догмы вгрызаются в разум медленно, но верно. Вытесняя ненужное для Шага, оставляя только то, что необходимо. Возможно лет пятьсот назад, Тай бы понял, о чем говорит девушка, но сейчас это лишь набор бессмысленных понятий, завязанных на половом инстинкте. Догмы не запрещали сношаться и большинство догматиков периодически совокуплялись. Для удовольствия и разрядки, но чувства в том виде, о котором говорила Кубана, покидали их еще до вступления на Внутренний Круг.

– Я вижу проблему, – спокойно сказал Тай – и ее надо решить.

– Да уж, проблема, – горько усмехнулась Кубана, она уже успела пожалеть об эмоциональном срыве – мальчик малость подвернулся на почве религии и тащит меня к местным жрецам на «исповедь» и «причастие».

– Кстати, – встрепенулся Тай – а где он сейчас? Ты его хоть не убила?

– Нет, – отмахнулась красавица – сделала ему минет и напоила. Сейчас он дрыхнет в моей кровати, совершенно счастливый.

– И ты решила, что справилась с проблемой? – поинтересовался Тай.

– Ну, временно, – осторожно ответила Кубана.

– Семья и детеныши, – догматик устало прикрыл глаза – Семья и детеныши!

– Какие к хренам детеныши? – удивилась девушка.

– Ты, дорогая! Ты детеныш! Представь, как обрадуются родители Нины, не обнаружив любимую дочь дома, а на ее месте храпящего, пьяного любовника без штанов? Одеть же ты его не додумалась? И вся эта прелесть всего через неделю, после того как доченька сиганула из окна, с этим самым пацаном.

– Какой детеныш? – попробовала огрызнуться девушка – Этому телу уже шестнадцать лет, оно уж года три как готово рожать.

– Это их мир, – назидательно сказал Тай – и их правила. Которым мы должны следовать. Уверен в пожелание Посадника, чтобы мы вели себя тихо, никак не входят подобные истории.

Пришельцы с Колец замолчали. Столкновение двух культур шло наперекосяк. Впрочем, им еще никого не пришлось убить, так что пока они справлялись. Тай махнул рукой и показал на чашки с кофе. Напиток был странным, но бодрящим и приятным.

– Может быть, – Кубана жевала печенье и ее голос был не очень внятным – мне вернуться и извлечь Макса из кровати?

Слух Тая был тоньше, чем у Кубаны и он первым услышал мат и грохот в подъезде.

– Думаю, – вздохнул догматик – уже поздно.

В дверь позвонили, длинно и настойчиво. Потом, почти сразу, принялись в нее колотить. Судя по грохоту, ногами. Людмила и так раздраженная приходом Нины, рванула к двери, мечтая сорваться на хама.

Перед дверью нетвердо стоял Макс, на его лице застыло глупое выражение, а левое ухо было красным и огромным. Юноша держался в вертикальном положении исключительно потому, что его держал за шиворот крепкий мужчина лет сорока. Стоило мужику разжать руку, как парня повело, и он влетел в коридор, сметая все с тумбочки.

– Макс?! – Людмила и раньше чуяла от сына запах алкоголя, но впервые видела его пьяным в хлам.

– Ети мать! Людка! – взревел мужик – Прихожу я с работы и вижу твоего сопляка с расстегнутой ширинкой в комнате Нинки! Даже сам не знаю, почему я его не прибил на месте!

– Сынок, – Люда кинулась к лежащему Максу, тот что-то невнятно бормотал и барахтался, путаясь в ковровой дорожке.

Конец ознакомительного фрагмента.