Тайфун
Шрифт:
Вновь надев конец шланга на штуцер топливного насоса, Матвеев дернул за ручку троса пускового храповика – мотор несколько раз недовольно булькнул, и только. Однако на пятом или шестом рывке он как-то неуверенно чихнул, а еще через несколько попыток, к общей радости разведчиков, ожил, огласив всю округу сипловатым ревом, выбрасывая синеватую струю дыма. Однако Александр почти сразу же заглушил мотор.
– Товарищ капитан-лейтенант, а почему заглушили? – удивленно спросил по-южному смугловатый Николай Вол, обладавший и впрямь по-воловьи мощной шеей. – Я думал, сейчас помчимся…
– Куда, Коля?.. – покачав головой, Александр грустно усмехнулся.
– Да… – сконфуженно хмыкнул Вол, наморщив нос. – Но у вас, наверное, какой-то план на этот счет все же имеется? Куда и как двигаться?
– План пока только один: привести двигательную установку в рабочее состояние, чтобы при появлении на горизонте какого-либо корабля мчаться к нему на всех парах. – Матвеев откинул крышку второго мотора. – Или чтобы можно было сманеврировать, если нас вдруг понесет на какие-нибудь скалы. Кстати, Коля, ты же у нас спец по электронике? Ну, вот и попробуй оживить рацию. Может, удастся подать сигнал бедствия? – Он передал Волу рацию и начал продувать карбюратор второго мотора.
Склонившись к Николаю, прочие знатоки электронных устройств тут же засыпали его советами и рекомендациями.
– Та-а-а-к!.. – выпрямляясь, зловеще протянул Вол. – Если тут много шибко знающих, пусть сами берутся и чинят. Есть тут такие?
«Таких» не нашлось, и поэтому дальнейшие манипуляции Николая проходили в относительной тишине, если не считать шума ветра, шипения и плеска волн. Минут через пятнадцать ожил и второй мотор.
– Ну вот, вроде бы и все… – вытирая руки куском ветоши, констатировал Александр. – Теперь остался самый пустяк – заметить какое-нибудь судно и идти к нему на сближение. Где там мой бинокль? Тучки вроде разбегаются, обзор акватории неплохой…
Найдя бинокль, который он позавчера в последний момент чисто рефлекторно успел сунуть в футляр, Матвеев поднес его к глазам и огляделся. Поверхность океана была пустынна. Ни вблизи, ни вдали не было заметно ни судов, ни какого-либо намека на близость суши. Во всяком случае, не замечалось даже морских птиц – чаек и бакланов. Лишь где-то очень далеко линзы бинокля сумели уловить силуэт альбатроса, «дальнобойщика» морских и океанских просторов.
– Товарищ капитан-лейтенант! – послышался голос Вола. – Рация, в принципе, могла бы работать. Пробило пару фильтров, но я их обошел. Однако проблема тут в другом: начисто сдохли аккумуляторы. Вон, индикатор заряда выдает красный сигнал. Так что… Нет, если бы сейчас где-то рядом был кто-то из наших, хоть какой-то сигнал мы подать смогли бы. А так-то – где мы сейчас? Кто знает?
– Не исключаю даже того, что в данный момент мы от дома очень и очень далеко, возможно даже, на широте Тайваня, Вьетнама, а может, и южнее, – задумчиво определил Александр. – Смех смехом, а как бы не прибило нас к Калифорнии. Широта-то примерно та же…
– О-го! – подивился Крёмин. – Это что же, можем в Санта-Барбару зарулить? К Си Си Кэпвэллу заглянем?
– Ешкин кот! – удивленно вытаращился Вол. – Он еще всех этих Си Си, Фи Фи, Ми Ми помнит… Этот сериальчик американский закончился черт-те когда! Я про них уже и думать забыл. А он – смотри-ка…
Тут же завязался оживленный разговор о том, что может приключиться, прибудь они и в самом деле на побережье некогда аннексированного у мексиканцев североамериканского штата Калифорния. Словно и не было двух суток непрерывной изнуряющей болтанки, словно и не было дикого, страшного шторма, едва не поглотившего бот, словно они и не продолжали в этот момент плыть в неизвестность.
«Молодцы, не раскисли, – слушая споры и подначки морпехов, мысленно отметил Матвеев. – Значит, выйдет толк! И все же… Удастся ли нам в ближайшие сутки закончить этот дрейф? Как бы он не затянулся…»
Теперь, когда погода начала улучшаться на глазах, когда ушли тревоги и нескончаемые стрессы, у всех вдруг пробудилась острая жажда действий. Границы бота теперь теснили и душили рвущуюся наружу энергию его пассажиров, хотя и не выспавшихся, и голодных, но при всем том настроенных победить выпавшие на их долю испытания.
– Командир! – снова подал голос Крёмин. – А что если нам малость погрести веслами? Тут же есть пара штук…
– А куда грести-то собираешься? – иронично усмехнулся пермяк Данила Дедкин, с первого дня службы носивший прозвище Данила-мастер.
– Как куда? – Крёмин пожал плечами. – Куда волна несет, куда ветер гонит… Мы же все равно движемся в южном направлении? Ну, так ускорим этот процесс! Вдруг хоть на пару часов раньше куда-нибудь причалим?
– Ну, если у кого-то есть силы и желание, то – ради бога! – без намека на иронию улыбнулся Матвеев.
Желающих погрести оказалось неожиданно много. Даже Дедкин, поначалу отнесшийся к этой затее скептически, вступил в спор со Сливченко, кто из них со своей стороны будет грести первым. Достав из-под борта бота пару разборных весел, парни установили их в уключины, и первая пара, усердно загребая лопастями зеленоватую вблизи и бирюзовую в отдалении океанскую воду, погнала свое суденышко курсом «зюйд». Бот сразу же заметно прибавил ходу.
Пошарив у себя в карманах, Ильясов достал моток длинной, тонкой, очень крепкой синтетической нити. Согнув из английской булавки крючок, он стал озираться по сторонам.
– Блин, наживки бы где взять? – озабоченно пробормотал он.
– А зачем наживка? Вон, можно или кембрик надеть, или цветную нитку привязать, – посоветовал сидевший на баке архангельский помор Злыднев.
– Совет ценный… – согласился Ринат. – Но где бы ее взять, эту цветную нитку? Надо ж, наверное, красную или оранжевую?
– Красную найдем… – деловито пообещал Злыднев.
Он снял берцу и, гордо оглядевшись, риторически вопросил:
– Ну и кто хихикал над моими красными носками? А? Теперь знайте, они спасут вас от голода!
Кончиком ножа он поддел верхний край манжеты носка, низ которого, пропитавшись дубильными веществами и краской ботинка, из красного стал неопределенно бурым, и аккуратно надергал ниток, еще сохранивших изначально красный цвет. Наблюдая за ним, огненно-рыжий Петька Фоминых, земляк Ильясова, с сомнением пробасил: