Чтение онлайн

Но ни отвлечься, ни обдумать что бы то ни было Федор Филиппович не успел. Телефон на столе загудел, зажужжал, как рассерженный шмель, дисплей ярко осветился, и генерал схватил аппарат так стремительно, словно тот и впрямь был кусачим насекомым, которое следовало немедля задавить.

Звонил старший группы наружного наблюдения. Доклад был коротким, и, выслушав его, генерал Потапчук почувствовал, что начинает терять связь с реальностью: он ожидал чего угодно, только не этого.

– Погоди, – сказал он, – а ты, часом, не ошибся? Ты уверен?

– Ну, товарищ генерал! – сказали на том конце линии. – Я же не слепой!

– Да, – упавшим голосом согласился Федор Филиппович, – ты не Слепой... Так, говоришь, всех?

– До единого, – уверенно подтвердил оперативник.

– Выясни, куда их увезли, – устало произнес генерал, – и сразу доложи мне.

Он дал отбой, осторожно, без стука положил умолкший телефон на край стола и принялся рассеянно ощупывать карманы, силясь отыскать сигареты, которых там не было.

– Ничего страшного, – сказал врач "скорой помощи", осмотрев последнего из лежащих на полу караульного помещения людей в милицейской форме, с которых уже сняли наручники. – Они просто спят.

– Чего они делают? – удивился здоровенный омоновец в бронежилете и трикотажной маске, башней возвышавшийся у врача за спиной.

На плечах у него виднелись погоны с майорскими звездами, и, судя по всему, он был тут за главного.

– Спят, – повторил врач. – Выспятся и будут в порядке, разве что голова заболит. Ну, вроде как с похмелья... Видите?

Он показал майору стальной дротик с ярким синтетическим оперением.

– Это фактически шприц со снотворным. Каждый из них получил лошадиную дозу, так что в данный момент пытаться привести их в чувство – дохлый номер.

– Охрана, – презрительно проворчал майор. – Укол им сделали...

– Стреляли в них, Сергеевич, – заявил еще один омоновец, в эту минуту появившийся в дверях. – Из пневматического ружья. Так сейчас бродячих собак отстреливают. А стрелка мы в Малахитовом зале нашли. Дрыхнет в обнимку с этим самым ружьем. Видать, случайно сам на свой же дротик накололся...

– Бред какой-то, – проворчал майор.

– Доктор, – игнорируя это замечание, обратился к врачу омоновец, – там еще один охранник...

– Тоже спит?

– Да нет же, в кровище весь, но вроде живой...

Врач поспешно выпрямился и подхватил с пола свой чемоданчик.

– Прикажите своим людям донести раненого до машины, – обратился он к майору.

– У тебя водитель есть? – угрюмо и недоброжелательно отозвался тот. – Вот и несите, а у нас своих дел выше крыши...

Врач окинул его громоздкую фигуру красноречивым взглядом, но промолчал и торопливо вышел из караулки.

Раненый охранник лежал, криво привалившись плечом к квадратной колонне у подножия главной лестницы. По всему музею был включен полный свет, и под лучами ярких ламп заливавшая его лицо кровь блестела, как красный лак. Он явно нуждался в срочной госпитализации и переливании крови.

Вокруг, топоча сапогами, суетились люди в черных масках. Врач склонился над раненым, всмотрелся, прищурившись, в окровавленное лицо и выпрямился, озираясь по сторонам.

Мимо него в сторону главного входа двое омоновцев, держа под мышки, волоком протащили человека в черной куртке, черных брюках и черной же водолазке. Человек был без сознания, с его бледного лица криво свисали, зацепившись одной дужкой за ухо, темные солнцезащитные очки. На глазах у врача очки упали, и шедший следом омоновец, который нес в опущенной руке громоздкое духовое ружье с оптическим прицелом, с хрустом наступил на них сапогом.

Еще один омоновец, в руках у которого врач заметил побитую ржавчиной ленту от старинного станкового пулемета с торчащими из нее разноцветными головками дротиков, будто нарочно прошелся по многострадальным очкам, окончательно их раздавив. На раненого никто из них даже не взглянул.

Повернув голову в другую сторону, врач заметил давешнего майора, который, стоя на промежуточной площадке лестницы, наблюдал за действиями своих подчиненных, время от времени что-то говоря в микрофон портативной рации. Поймав взгляд врача, майор отвернулся.

Врач смотрел в его обтянутый черным трикотажем бычий затылок, думая о том, что до конца смены осталось еще четыре часа, что санитара опять нет, бригада не укомплектована, медикаментов не хватает и что жизнь у врача "скорой помощи" прямо таки собачья. Жаловаться на плохую работу "скорой" горазды все, а вот помочь, даже когда тебе, быку в погонах, это ничего не стоит...

Пришел водитель с носилками, недовольно ворча, опустил их на пол и развернул.

– Грузим, что ли? – спросил он.

Вид у водителя был сонный и угрюмый. Попытка ограбления Эрмитажа оставила его равнодушным – он отработал на "скорой" больше десяти лет и насмотрелся за это время всякой всячины.

Врач посмотрел на майора, потом на раненого и снова на майора. Тот демонстративно стоял к нему спиной. Губы на небрежно выбритом лице доброго доктора Айболита едва заметно шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать, но передумал.

– Грузим, – произнес он, обращаясь к санитару.

Вдвоем они осторожно подняли раненого и опустили на носилки. Потертый, вылинявший почти добела брезент пестрел бледными, не до конца отмытыми пятнами, по преимуществу бурыми. Подняв носилки, медики понесли их к выходу. Раненый по-прежнему оставался без сознания, но жизни его, насколько мог судить врач, пока ничто не угрожало.

Снаружи в режущем свете прожекторов и облаках белого пара клокотали работающими на холостом ходу двигателями автомобили, цокали по мостовой подкованные каблуки и звучали отрывистые слова команд. Свирепые омоновцы с одинаковыми черными пятнами вместо лиц прикладами забивали в автобус с зарешеченными окнами последнего из задержанных – крупного бритоголового мужика с тупым мясистым лицом, на котором застыло выражение полной растерянности. Смотрел он не на автобус, который на долгие годы должен был увезти его прочь от того, что у него и его коллег принято называть волей, и не на омоновцев, погонявших его прикладами коротких автоматов, а на черный пластиковый мешок, который как раз в эту минуту засовывали в гостеприимно распахнутые двери грузового микроавтобуса. На мостовой возле самой двери осталась лужа крови; шедший впереди водитель "скорой" ступил в нее ногой, и теперь его левый ботинок оставлял кровавые отпечатки – каждый следующий немного бледнее предыдущего. К тому времени, как они донесли носилки до своей машины, эти отпечатки исчезли совсем.