Чтение онлайн

Он разлил водку из графина по стаканам и произнес:

— Выпьем за профессионалов, чтобы они понимали друг друга с полуслова, как мы с вами. Правда, Генрих?

— Я с вами солидарен, господин Хюбнер.

Они выпили и закусили. Уже слегка захмелевший Гельмут Хюбнер произнес:

— Эта водка — крепкий напиток. Как ее пьют русские люди?

— Пьют с превеликим удовольствием и по праздникам. А в повседневной жизни пьют первачок, который в полтора раза крепче.

— Бог мой! Какое же надо иметь железное здоровье, чтобы пить эту гадость. У нас в Германии мы в основном пьем пиво, иногда хорошее вино. Всякое питье должно приносить удовольствие. А какое удовольствие может приносить водка, а тем более первачок? В этом я не понимаю русского мужика.

— Все гораздо сложнее, чем вы думаете, уважаемый господин Хюбнер. Чтобы понять русскую душу, нужно родиться в России и жить вместе с русскими людьми. Еще поэт Федор Тютчев писал: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у нее особенная стать — в Россию можно только верить».

— Я вижу, библиотека идет вам на пользу, вы хорошо знаете русскую литературу, однако вернемся к нашим «баранам» — так, кажется, у вас говорят.

— Да, здесь, в России, так говорят. Вы тонко подмечаете русский фольклор. Мне остается только удивляться.

— Для вас, мой друг, все удивления только начинаются.

— О чем это вы? — спросил Штайнер.

— Речь идет о вас, Генрих, о вашей будущей судьбе, и не нужно все усложнять, все гораздо проще. Я многое узнал о вас, прежде чем сделаю вам это предложение. Вы мне симпатичны. В вас есть что-то, чего я не вижу в других немецких летчиках. Я предлагаю вам, Генрих, перейти на нашу сторону. Вы истинный сын своего немецкого народа, и вы сохранили в себе ту внутреннюю мощь, которая должна присутствовать у настоящего немецкого парня.

— Хм, интересное предложение, черт возьми, но как на практике вы представляете это? Здесь, в России, у меня есть почти все: моя летная служба и мой дедушка, но и это еще не главное, здесь проживает моя девушка, которую я люблю и на которой хочу жениться.

— Девушка — это хорошо. Кто она, русская или немка?

— Она немка.

— Как ее зовут, чем занимается и где проживает?

— Не слишком ли много вопросов, господин Хюбнер?

— Нет, дорогой Штайнер, поскольку мы говорим о твоем будущем, я должен знать о тебе все.

— Понимаю вас. Ее зовут Анна Майер, сейчас она учится в Московском университете, а проживает на даче одного профессора, помогает ему переводить научные статьи.

— Если не секрет, кто он, этот профессор?

— Это профессор физики Нудельман Моисей Казимирович.

— Очень хорошо! Я полагаю, такая умная фрейлин достойна вас, мой дорогой Генрих, и Германия с удовольствием примет вас в свои объятия. Сегодня Германия нуждается в своих сыновьях и дочерях, волею судьбы разбросанных по всему миру. Пора собирать их в свое родное гнездо. Именно такие, как вы, Генрих, должны возродить Германию из пепла первой мировой войны. Я вас хочу спросить: вы принимаете мое предложение? Отвечать прошу искренне и немедленно. Я жду вашего ответа.

— Сочту за высочайшую честь перейти на сторону Германии, но меня интересуют детали.

— Все детали переброски вас в Германию я беру на себя. Не волнуйтесь, Генрих, «коридор» надежный и проверенный, работает как швейцарские часы, а чуть позже мы займемся вашей невестой.

— Я верю вам, господин Хюбнер. В этом деле я полагаюсь на Бога и на вас, мой друг.

Хюбнер налил водку в рюмки и произнес:

— Предлагаю выпить за тебя, Генрих, и за твое скорейшее обретение настоящей Родины.

Утром Генрих проснулся рано, от выпитого накануне спиртного голова у него раскалывалась. Усилием воли он заставил себя подняться и выпить рассол. Спустя четверть часа его голова заработала, позволяя ему думать.

«Чего только не приходится испытывать на такой работе. Вот и этот Хюбнер втянул меня в авантюру. Нужна мне эта историческая Родина, как телеге пятое колесо. Ну, раз вляпался, придется идти на доклад к Ждановичу».

Генрих вышел на улицу и побежал заниматься утренней физзарядкой. Пробежав несколько кругов по своей излюбленной беговой дорожке и изрядно вспотев, он вернулся домой. Его встретила хозяйка:

— Почему вы вчера припозднились, Генрих?

— Мне пришлось задержаться на службе по уважительной причине.

— Конечно, служба есть служба, и это не мое дело. Вчера приходила Матильда и долго вас ждала. Хотела вам что-то сказать.

— Она что-нибудь просила передать?

— Да, она просила сообщить: если вам не трудно, зайдите к ней в библиотеку.

— Хорошо, я постараюсь ее навестить.

Генрих принял душ, позавтракал и пошел на службу. По дороге он завернул к зданию ОГПУ. Жданович был на месте и встретил его с нескрываемым радушием. Он внимательно выслушал Штайнера и произнес:

— Гельмут Хюбнер нам с тобой все планы переворошил. Его идея перетащить тебя в Германию нам пока ни к чему. У нас с тобой другие задачи, и они тебе известны. Хюбнер контролирует всю новейшую авиатехнику, которая поступает на немецкую базу. Он главный технический вдохновитель и организатор. Его действия относительно тебя как первоклассного летчика ясны. Он собирает отличных пилотов в Германию, чтобы возродить мощный костяк Люфтваффе.

— Да, его действия вполне обоснованны и соответствуют его полномочиям, — отреагировал Штайнер.

— Я думаю, ты поторопился, дав свое согласие на выезд в Германию. Необходимо было согласовать свои действия с центром.

Штайнер с недоумением посмотрел на Ждановича и сказал:

— В своей беседе он подвел меня к этому и выбора мне не оставил. Ну не мог же я ему сказать, что не нравится мне Германия и здесь, в России, хорошо. После этого он прекратил бы со мной заигрывать и насторожился бы.

— Возможно, ты и прав, — задумчиво произнес Жданович.

— В таком случае игру с ним необходимо продолжать. А согласие, которое я дал ему, можно всегда отменить по различным причинам, — с удовлетворением сообщил Генрих.