Чтение онлайн

— И кто же ты на самом деле? — спросил Генрих.

Орлов молчал, обдумывая свое незавидное положение. Тишина растянулась.

— У меня еще есть время, и я могу подождать, — добавил Штайнер.

Орлов нахмурился, что-то вспоминая, и через минуту начал говорить:

— В таком случае расскажу все, ничего не скрывая. У моего отца было крупное имение в этих краях и была текстильная фабрика. Пришла революция, и все пропало. Красная голытьба все растащила. Кто был никем, тот стал всем. Меня это возмутило, и я пошел воевать против красных. В армии Деникина был отряд аэропланов. Меня научили летать на них. Пришло время, и я остался один перед дилеммой: оставаться на Родине или бежать со всеми на чужбину. Я выбрал первое. Свою настоящую фамилию Бергер я сменил на Орлова. Обзавелся новыми документами, выучился на летчика, и судьба меня вновь забросила на свою родину, в этот город. Хотел я начать новую жизнь и сделать карьеру, но появился ты и все мне испортил, Жданович отдал предпочтение тебе. Руководство авиаотряда тебя уважает и доверяет, а я постепенно ушел на второй план. Меня это не устраивало, мои амбиции сделали свое дело, и получилось все то, что мы имеем сейчас. Весь драматизм происшедшего — в моей неуемной гордыне, я не привык уступать.

— Все равно тебе придется отвечать.

— Отпусти меня, Генрих. Что тебе с того, что я раньше времени сгину? Не бери грех на душу!

— Легко тебе говорить, а как же этот техник, которого задушили? Он в чем виноват?

— Это бывший подпоручик Добровольческой армии Гаевский. Это была его инициатива. С моего молчаливого согласия он повредил топливную помпу на твоем самолете. Он проживал в этом доме, в соседней ее половине. Там, в комнате, лежат его личные вещи, есть фотографии и документы, которые подтверждают мои слова. Кстати, это он убил настоящего техника, который ехал в поезде в Ливенский авиаотряд из штаба армии. В этом же поезде ехал Гаевский, который застрелил техника и присвоил себе его документы. Когда я увидел его в авиаотряде, я испугался, поскольку вместе мы служили в авиаотряде у генерала Деникина, но потом все разрешилось само собой.

— Принеси мне его документы и не вздумай что-либо выкинуть, я буду стрелять без предупреждения.

— Господь с тобой, Генрих. У меня и в мыслях такого нет.

— Да, так я тебе и поверил.

Бергер принес документы своего соседа и передал Генриху, который внимательно ознакомился с ними. Он взглянул на фотографию, с которой на него смотрел улыбающийся подпоручик Гаевский. В нем Генрих узнал нового техника самолета. Слова собеседника подтверждались.

Бергер пристально смотрел на Генриха. В его глазах Генрих прочитал мольбу о пощаде и животный страх.

«Какой он мне враг, он просто несчастный и запутавшийся в жизни человек, пусть идет куда хочет», — подумал он.

— Будем считать, что я тебе поверил. Жизни мне твоей не нужно, ступай куда хочешь. Но знай: на моем пути не попадайся, не пожалею больше. Мой тебе совет: немедленно уезжай из этих мест, да подальше. Прощай! — произнес Генрих.

— Спасибо тебе, я этого никогда не забуду! — взволнованно сказал Бергер.

Генрих повернулся и вышел в ночь, лишь одна мысль мелькнула у него в голове: «Если я не правильно поступил, то время рассудит».

На следующий день Жданович очнулся и сообщил следователю Земцову о том, кто его ранил. Когда сотрудники ОГПУ прибыли по адресу, то виновника не обнаружили. Бергер скрылся. Поиски к положительным результатам не привели.

Постепенно Жданович шел на поправку. Врачи разрешили ему вставать с кровати и общаться с посетителями. Штайнер вошел к нему в палату и увидел веселого Ждановича.

— Наконец я дождался тебя, Генрих! — радостно выкрикнул больной.

— Я рад за вас, Георгий Михайлович, вижу, дело пошло на поправку.

— Да ладно тебе, присаживайся.

Он указал на единственный стул в палате.

— А все таки, Генрих, ты молодчина! Твое предчувствие и твоя бдительность тебя не подвели. Ты распознал в лице Орлова скрытого врага и предупреждал меня об этом. Да, жаль, не понял я тебя тогда, уж больно хитер он оказался. Как он маскировал свое истинное обличье, даже меня, старого и опытного следопыта, он переиграл. Да, вижу, быть тебе настоящим чекистом.

— Увольте меня от этих оперативных дел, я хочу оставаться просто летчиком. Мне нравится моя профессия, — категорично произнес Штайнер.

— Нет! Будешь работать там, где партия прикажет, ты человек военный. Я не могу тебе позволить в такой момент выйти из игры, — резко выпалил Жданович, потом смягчился и дружески произнес:

— Ты сам подумай: лучше тебя задание никто не выполнит. К тебе уже проявляют интерес некоторые германские летчики.

Штайнер немного смутился и ответил:

— Извините меня, Георгий Михайлович, я погорячился.

— Вот и славно, что ты все понимаешь. А сейчас послушай меня внимательно. По сведениям, поступившим из центра, в паре с германским агентом работает молодая женщина. Она лично знакома с господином Отто фон Райнером, поэтому слишком широк диапазон ее полномочий. Известно, что к советским летчикам она проявляет искренний интерес. Твои действия должны быть направлены на сближение с германским персоналом, но старайся держаться достойно, настоящие немцы это ценят.

— Но все же есть хотя бы ее приметы? — спросил Штайнер.

— Если бы я знал! Тебе необходимо выяснить это самому.

Наступил воскресный день. Для большинства летного состава это был выходной день. Генрих был приглашен к Хансу Мозеру на именины. Торжество проводилось в узком кругу друзей в помещении летной столовой. На торжестве присутствовали ранее знакомые Генриху летчики, а также несколько новых пилотов. Были здесь и приглашенные русские девушки из обслуживающего персонала. На столе были хорошие вина и обильная закуска. Летчики изрядно выпили спиртного и танцевали с девушками под вальс Шопена. Играл патефон, который активно раскручивал немецкую пластинку. Генрих сидел за столом и о чем то оживленно беседовал с Мозером. В этот момент к их беседе присоединился Гельмут Хюбнер. Мозер и Штайнер из вежливости встали. Хюбнер обратился к Мозеру:

— Ханс, познакомь меня с единственным советским летчиком в нашей компании.

— С удовольствием, господин Хюбнер.

Мозер, похлопав Генриха по плечу, заявил:

— Это мой друг Генрих Штайнер, а это…

— Позволь я сам за себя отвечу, — перебил Хюбнер и произнес: — Полковник Гельмут Хюбнер! Здесь, в учебном центре, я являюсь представителем штаба Люфтваффе.

— Я очень рад знакомству, господин Хюбнер, — отреагировал Штайнер.

— Я тоже рад знакомству, Генрих. Я наблюдал воздушный бой, который вы искусно провели. Мозер был не на высоте. Признаюсь, для меня это было обидно, а вы, Штайнер, молодчина. Нам сегодня не хватает таких летчиков, как вы.

— Извольте с вами не согласиться, господин Хюбнер, инструктор Мозер — великолепный пилот. В этом учебном бою мне просто повезло. Если, не дай Бог, это был бы настоящий поединок, еще неизвестно, кто бы вышел победителем. В данном случае необходимо не только мастерство, но и опыт ведения воздушных поединков в боевых условиях. Здесь необходимы выдержка и хладнокровие. Этих качеств у Мозера предостаточно, не то что у меня.

— Не прибедняйтесь, Штайнер, то, что вы скромный, красит вас. Поверьте мне, вы хоть и молодой пилот, но если будете и дальше работать над своим мастерством, у вас будет большое будущее. Вам останавливаться на достигнутом нельзя.