Шрифт:
Людмиле С…вой
«Также, если лежат двое, то тепло им;
а одному как согреться?»
(Еккл. 4:11)
Косточка
1
Однажды у меня была недолгая связь с весьма своеобразной женщиной.
Это случилось, когда я уже развелся с первой женой, но еще не определился на будущее.
Свободный и раскрепощенный, я – как выразился бы бездарный русский писатель – сорвался в пучину разврата.
Я едва перевалил за половину четвертого десятка, был полон сил.
Имени той подруги называть не стану.
Времена меняются; возможно, она успокоилась замужем, воспитывает наследников и выключает телевизор, когда там мелькает женский сосок.
Людмила, о которой речь впереди, на самом деле была и есть Людмила.
Эту назову, пожалуй, Ириной.
В моем послужном списке пять Ирин; я не брошу тень ни на кого конкретного.
Женщина перешла ко мне от другого мужчины. Ее передал не одноклассник и не сокурсник по юридической академии, а сторонний приятель, которые тоже случаются в жизни.
Познакомив, он предупредил, что Ирина чрезмерна.
До сих пор я знал лишь одну нестандартную девицу – Светлану, миниатюрную, но энергичную.
Она обожала выдаивать меня в бокал с крепленым вином и утверждала, что не знает лучшего коктейля.
«Ирина» в самом деле оказалась радикальной.
Она любила порнографию на грани садизма – с зубными щетками, засунутыми в половые органы, и прочими ужасами.
До таких вариантов дело не доходило, но эксперименты начались с первых дней.
Вдаваться в подробности не хочется, поскольку воспоминания относятся не к Ирине, а к Людмиле, но скажу, что после некоторых ее фокусов я чувствовал боль.
Как ни странно, жутковатые упражнения усиливали итоговое наслаждение.
Но я не понимал, зачем это нужно Ирине.
Сама она не требовала ни прищепок на соски, ни пивной банки, засунутой во влагалище.
Пик пришел одним сумрачным утром.
Я проснулся и обнаружил, что Ирина сидит на постели, склонившись к моему животу.
От нее пахло рассветными подмышками, но что-то в ситуации показалось непривычным.
Приподнявшись, я увидел, что в Ирининых руках поблескивает какая-то проволока.
– Это что? – спросил я.
– Косточка.
– Какая… косточка?
– Обычная. Из лифчика. Ну вставляются такие под чашечки, чтобы держали грудь. Что, никогда не видел?
– Конкретно не видел, сам лифчиков не ношу, – ответил я. – Но знаю, что такие есть.
Одна из недавних женщин – замужняя Оксана, найденная на сайте знакомств – работала менеджером в оптовой фирме, торгующей колготками.
Она владела бельевой темой шире должностных обязанностей.
Сидя на мне, Оксана любила деформировать свою грудь, поясняя особенности различных бюстгальтеров.
Кое-что по теме я запомнил.
– Но зачем она нужна сейчас?
– Затем.
Ирина говорила без улыбки.
– Пришлось ее немножко разогнуть, правда.
– Но…
– Сейчас ты получишь неописуемое удовольствие.
– Какие образом?! – с ужасом поинтересовался я.
– Сам поймешь. Там на концах шарики. Главное – лежи и не дергайся.
Я шевельнулся, пытаясь высвободиться.
– Правда, предупреждаю, после этого тебе будет неприятно писать…
– Я не хочу, чтобы мне опять стало больно писать, – возразил я.
– Я не сказала про больно, просто немного неприятно.
– Все равно не хочу.
– Ну попробуй. Сам потом будешь просить!
– Нет, – твердо сказал я. – Вставляй свою косточку обратно в лифчик.
Пожав плечами, она отстранилась.
Прецедента не было, но эпизод оказался переломным.
Он свидетельствовал, что мне феерические изыски не нужны, а Ирина без них не может.
Вскоре мы расстались.
2
В течение следующих трех лет я сменил добрых два десятка женщин.
Самыми яркими оказались отношения с разведенной татаркой Назирой, которая была старше на четыре года. Впрочем, с ней все исходило от меня.
Наши встречи происходили по одному сценарию.
Сначала я удовлетворял Назиру в желаемой ею позе. Затем она забиралась на меня, придавливала тремя выпуклостями: парой молочных желез, напоминающих сдутые мячи, и мягким животом.
Назира вела активную половую жизнь, поэтому у нее стояла спираль. Я мог ничего не опасаться, думал только о себе.
Я удерживал ее за мягкие бездонные ягодицы, поднимался не спеша, а в последние минуты перед вершиной она брала телефон и звонила дочери.
Мне доставляло невероятное наслаждение – скорее умственное, чем физическое – испытывать конечные судороги, слушая, как мать воспитывает девятнадцатилетнюю дуру, а сама лежит в постели с любовником.
Кто-то мог назвать меня извращенцем, но я считал, что в сексе допустимо все, приемлемое обеими сторонами.
Назира была хороша, но я расстался и с ней.
Вообще ни с одной из женщин я не задерживался дольше, чем на две-три недели.
Потом я нашел Людмилу.
В тот год мне исполнилось сорок, ей было тридцать.
Мы познакомились на вечере танцев «Ритмы молодости» во дворце культуры имени Орджоникидзе. Несмотря на хорошо функционирующие сайты знакомств, я предпочитал выбрать женщину не по фотографии, а реально.