Тайник
Шрифт:
Наутро, когда Бетси открыла дверь мистеру Уэллборну, по дому пронесся ледяной сквозняк. Все расселись в столовой: он и мистер Аттикус — на противоположных концах стола, Алисия и Адольфус по одну сторону, я и мистер Тротвуд — по другую. Слуги стояли, а мистер Корбетт подкладывал дрова в огонь. В самом начале Августа застали подслушивающим у дверей, и мать приказала ему войти и придержать язык.
Мистер Уэллборн прочитал завещание надтреснутым свистящим голосом. Завещание занимало несколько страниц, но наконец дошло до сути. Алисии было оставлено три тысячи фунтов, некоторые предметы мебели и портрет матери, висящий в спальне моего отца. Несколько сотен фунтов были разделены между слугами. Было внесено пожертвование в Королевское астрономическое общество. Остальное: дом, земли, вещи, деньги, — были завещаны Эстер Уикем, «моей приемной дочери».
Слуги дружно вздохнули, когда мистер Уэллборн отложил бумаги и снял очки. Сьюзен встретилась со мной взглядом и улыбнулась. Клянусь, мистер Корбетт подмигнул мне!
Я глянула на Алисию. Она была спокойна, как летний день перед бурей, но, заметив угрожающие облачка в ее глазах, я содрогнулась от страха.
Мистер Аттикус крякнул и начал речь:
— Миссис Пилкингтон, мистер Пилкингтон, мистер Уэллборн, я вынужден объявить это завещание незаконным.
В комнате стало тихо, как в замерзшем парке.
— Вы утверждаете, сэр, что оно составлено и подписано в прошлом апреле. Но именно в это время мистер Уикем перенес удар, который и послужил причиной смерти, и я придерживаюсь мнения, что он не был в здравом рассудке. Я записал свидетельство его лечащего врача.
— Доктора Брандалла? — вскричал мистер Уэллборн. — Но он один из свидетелей подписания документа.
— Вы увидите, что письмо датировано тридцатым апреля. — Мистер Аттикус поднял листок бумаги. — Это ответ на письмо миссис Пилкингтон, в котором она выражала тревогу за состояние брата. Цитирую: «Я советую вам отложить визит к брату, поскольку он все еще слаб, а иногда путается в мыслях».
— Говорю вам, — повторил мистер Уэллборн, — доктор засвидетельствовал завещание. Зачем ему было это делать, если он считал пациента слабоумным? Мы должны расспросить его, чтобы прояснить дело.
Спор продолжался и продолжался. Мистер Аттикус потребовал показать оригинал завещания, которое мистер Уэллборн составил до моего появления. Но тот забыл его в Норидже. Алисия заявила, что отдаст слугам все отписанное им в новом завещании, что несколько подняло дух окружающих, но не мой. Дело решили отложить, пока не найдется старое завещание и доктор Брандалл не даст показания. Прибыл гробовщик с гробом, и начались приготовления к похоронам.
В ту ночь я сидела в спальне отца. Его одели в лучший костюм и уложили в открытый гроб таким образом, что он казался просто спящим. Я поплакала по нему и поцеловала в лоб, потому что завтра привезут катафалк, гроб забьют гвоздями и мы проводим отца на церковный двор, где он, хранитель звезд, который бороздил небеса и достиг высочайших пределов человеческого ума, ляжет в темную яму, выдолбленную в замерзшей земле.
В одиннадцать часов я ушла в свою комнату и, измученная скорбью и волнениями, крепко заснула.
Почерк был менее твердым, иногда буквы расплывались. Джуд уставилась в пространство, пытаясь представить, что в тот момент испытывала Эстер, потерявшая любимого отца и, кажется, вместе с ним дом.
«Ужасно. Читать дальше или остановиться и перепечатать уже прочитанное?»
Она решила читать дальше, но в дверь постучали, и вошел Юэн.
— Я не потревожу вас. Пришел к Роберту. Только хотел узнать, будете ли вы вечером. Фиона и ее муж собираются на ужин, и я сказал Клер, что у нее появилась соседка по палатке.
— Она не возражала?
— По-моему, нет. Да и зачем ей возражать? — с легким удивлением протянул Юэн.
— О, просто так. — Джуд поспешила сменить тему: — Юэн, я нашла еще несколько страниц дневника Эстер. Это так печально… Должна сказать вам…
— Я бы с удовольствием послушал, но Роберт теряет терпение. Мне лучше идти. Увидимся сегодня вечером. В семь.
«Неужели он не знает, почему Клер станет возражать?»
Джуд покачала головой, глядя вслед Юэну, и бессильно опустилась на стул.
«Возможно, он и не подозревает об интересе сестры к нему. Или о моих чувствах».
Джуд вздохнула.
«Что ж, придется идти к Юэну сегодня вечером. Черт, когда я последний раз спала в палатке?»
Она снова взялась за мемуары Эстер, но дверь снова открылась. На пороге стояла Алексия.
— Как идут дела?
— С Эстер? Поразительно…
— Прекрасно. Я очень рада. Только что наткнулась на вашего друга Юэна, молодой человек спешил. Он сказал, что сегодня вы спите в палатке. Если хотите, могу одолжить спальный мешок.
— О, спасибо. — Джуд встала.
«Дочитаю дневник позже», — подумала она.
— Я сохранила свой, — улыбнулась Алексия, — еще когда работала вожатой у скаутов. Хотя мешок Роберта теплее.
— Наверное, вы были чертовски хорошей вожатой, — заметила Джуд, смеясь. — Всегда и ко всему готовы.
Алексия шутливо отсалютовала.
— Думаю, где-то есть и надувной пляжный матрас. Так что придется вас снарядить.
— Алексия, вы изумительны! — воскликнула Джуд, когда они добрались до запасной спальни, полной шкафов, из которых Алексия стала вытаскивать вещи. — Вы две недели терпите гостью, ищете спальный мешок… Но я, должно быть, ужасно вам мешаю.
— Вовсе нет, — обняла ее Алексия. — Я всегда любила заботиться о людях, это единственное, что действительно делает меня счастливой. Если согласитесь побыть у нас еще неделю, буду очень рада. Мы вас полюбили.
— Уверены? Вы, должно быть, прочитали мои мысли.
— Я уже поговорила с Робертом, и, конечно, мы уверены. А теперь нужно подумать, где у меня надувная подушка.
Джуд собрала кое-какие вещи и к шести была готова. Время еще есть, ей не терпелось дочитать мемуары Эстер.