Чтение онлайн

Сам я никакого звона посуды не уловил. Видимо, обитателей этого дома отличал особенно острый слух. Так или иначе, но буквально через несколько секунд дверь тихо отворилась, и на пороге возник мистер Полтон с подносом, уставленным изысканной чайной посудой, который он бесшумно и очень ловко поставил на небольшой столик между нашими креслами.

– Спасибо, Полтон, – произнес Торндайк. – Надеюсь, вы уже диагностировали нашего гостя как собрата по профессии.

Лицо ассистента опять пошло морщинками.

– Да, сэр, я сразу подумал, что он из наших.

С этими словами Полтон исчез, не издав при этом ни единого звука.

– Итак, – начал Торндайк, протягивая мне чашку с чаем, – чем вы занимались после того, как покинули больницу?

– Главным образом искал работу, – ответил я. – Пока нашел временную, доволен и этим. Завтра начинаю замещать доктора Корниша на Мекленберг-сквер. Там же буду жить. Доктор Корниш сильно измотался и хочет отдохнуть месяц-другой на восточном побережье. Сколько именно продлится его отпуск, пока не ясно. Это зависит от того, как он будет себя чувствовать. Но для меня сейчас чем дольше, тем лучше. Честно говоря, боязно начинать, ведь общеврачебную практику я еще не вел.

– Что касается пациентов, то с ними вы разберетесь быстро, – утешил меня Торндайк. – А вот насчет выписывания рецептов и бухгалтерского учета постарайтесь подробнее расспросить доктора Корниша, пока он не уехал. Основы медицинской практики вы, слава богу, изучили достаточно хорошо, а опыт придет со временем. Вам повезло, что погружение в профессию вы начинаете, замещая доктора, практика которого налажена. Так значительно легче.

Мы поговорили еще несколько минут, и я решил, что уже достаточно засиделся в гостях. Пожимая мне руку, Торндайк снова вернулся к причине моего визита:

– На разбирательство я не приду, если только коронер не решит, что это необходимо. Но надеюсь на вас: потом вы представите мне подробный отчет обо всем, что видели и слышали. Он мне пригодится, как и стенограмма. До свидания, Грей. И приходите, когда потребуется, не стесняйтесь.

Я шел к себе в приподнятом настроении. Дело Джулиуса Д’Эрбле теперь было в надежных руках. Загадкой его гибели будет заниматься эксперт, о способностях которого ходят легенды. Впрочем, может, тут и нет никакой загадки. Может быть, есть какое-то простое объяснение, и после разбирательства у коронера это выяснится.

В любом случае теперь я мог спокойно подумать о завтрашней работе.

На следующий день вечером, в конце первого рабочего дня, посыльный вручил мне повестку, приглашающую завтра утром прибыть на разбирательство у коронера. К счастью, в это время года пациентов у доктора Корниша было немного, так что отменять визиты или переносить их на другое время не пришлось.

Утром я, боясь опоздать, торопился настолько, что в результате явился первым. Сторож открыл для меня пустой зал. Впрочем, долго коротать время в одиночестве мне не пришлось. Минут через десять появился инспектор Фоллетт, и не успели мы с ним переброситься несколькими словами, как один за другим начали входить присяжные, следом репортеры, немногочисленные зрители и, наконец, коронер. Он занял место во главе стола, готовясь открыть заседание.

Тут я заметил мисс Д’Эрбле. Она в нерешительности стояла в дверях. А за ее спиной – высокая статная девушка, вся в черном. Я направился к ним.

Увидев меня, мисс Д’Эрбле приветливо улыбнулась. Мы поздоровались за руку, затем она представила мне подругу: «Это мисс Боулер, о которой я вам говорила» – и обратилась к ней: «Арабелла, дорогая, это тот самый джентльмен, который был так любезен со мной вчера». Я почтительно поклонился, проводил девушек на свободные места в первом ряду и сел рядом с мисс Д’Эрбле.

Коронер произнес вступительную речь, после чего повел присяжных в морг – он находился в соседнем с залом помещении – ознакомиться с телом, а я воспользовался случаем получше разглядеть Мэрион Д’Эрбле. О том, что она хороша собой, я уже писал. И все же тогда, в трагических обстоятельствах, я не мог уделить ей должного внимания… Сегодня, отдохнувшая и пришедшая в себя, она была еще красивее. Дивное, задумчивое лицо, изящная, точеная фигура, темные, пышные, красиво уложенные волосы. О глазах следует сказать отдельно. Огромные, карие, бездонные, сейчас грустные и немного усталые, – от них трудно было оторвать взгляд.

– Боюсь, что разбирательство будет для вас тяжелым испытанием, – проговорил я.

– После вчерашнего я не страшусь никаких испытаний, – отозвалась она. – Вмиг осознать потерю самого любимого человека – вот это по-настоящему ужасно. А все остальное значения не имеет. Разбирательство, затем похороны – разве это может что-то изменить? Я до сих пор с трудом верю в реальность происходящего…

– К вам заходил инспектор?

– Да. Уточнил какие-то малозначащие детали, был очень любезен, но это ничто по сравнению с тем, как вы были добры ко мне вчера, в то ужасное утро.

Я совершенно искренне не понимал, о какой такой доброте с моей стороны идет речь, и собирался сказать об этом, но тут вернулся коронер с присяжными, а к нам быстро подошел инспектор Фоллетт.

– Мисс Д’Эрбле, прошу вас пройти со мной опознать покойного. Это необходимая формальность. И вы тоже, доктор Грей, должны присутствовать там как свидетель.

Мэрион послушно поднялась, и мы последовали за инспектором в морг. Тело, по плечи покрытое простыней, лежало на специальном столе. Я с тревогой наблюдал за Мэрион, опасаясь, что она не выдержит и сорвется, но девушка справилась с испытанием достойно. Постояла, тихо плача, вглядываясь в неподвижное восковое лицо отца. Затем повернулась, утерев глаза, и подошла подписать протокол опознания.

Мы вернулись в зал на свои места, и коронер начал вызывать свидетелей. Как я и ожидал, моя фамилия стояла в его списке первой.

Я встал у стола рядом с ним.

– Назовите свою фамилию, имя, род занятий и адрес, – попросил коронер.

– Меня зовут Стивен Грей, – начал я. – Род занятий – практикующий врач, временный адрес – Мекленберг-сквер, дом шестьдесят один, Лондон.

– Вы сказали, что адрес у вас временный. Что это значит?

– Сейчас я замещаю доктора Корниша, веду прием его пациентов и живу в его квартире. Это продлится полтора-два месяца.