Тайны мёртвых
Шрифт:
Он еще раз затянулся, дурман стал действовать, и ему показалось, что он плавает в свинцовом море, кровавые змеи вылезают из его рук и уплывают. Его тело исчезло, и он стал расплавленным свинцом. Ум распался на сотни кусочков отдельных мыслей, его нет, он просто взгляд, виденье и ничего. Зазвучало странное слово, переливаясь тысячью оттенков: кленьдя, сленьдя, мненьдя, гленьдя… Все стало нереальным, он проваливался в какую-то мглу…
Когда Инна увидела закрытую дверь, то все сразу поняла. Разбудила родителей Яна. Бледная, как полотно, стояла и смотрела, как они взламывают дверь, врываются в ванную… Ян лежал в красной воде с закрытыми глазами и улыбался. Инна тихонько сняла с него наушники.
Судьбою вам навеки сужденоНести тяжелый крест повиновенья.Кровавым потом залиты сомненья.И то, что будет дальше – все равно.Вскрываю вены лезвием себе,Я ухожу туда, куда уносят крылья.Не совершаю над собой насилья.Прими, Иисус, я двигаюсь к Тебе! —неслось оттуда. Инна схватилась за голову, тихонько опустилась на холодный белый кафель и закрыла глаза.
Ян очнулся на больничной койке под капельницей.
«Я опять жив», – подумал Ян.
– Сволочи, вы опять вернули меня к жизни! – заорал он и стал вырываться, но его руки и ноги были привязаны к койке.
«Опять я в дурдоме», – скрежеща зубами, подумал Ян.
– Отвяжите меня, гады! – орал он.
Ян дергался и выгибался на кровати, пытаясь отвязать руки.
На крик пришел врач и сделал ему укол.
– Хватит меня успокаивать! Дайте мне умереть, как я хочу… – бесился он, погружаясь в сон…
На следующий день, сидя напротив психолога в смирительной рубашке, он кричал:
– Что вам надо? Я сам решу, как мне жить или нет! Я свободный человек!
– Подумай о родителях, – увещевал психолог Яна.
– А что мне о них думать!? Они мне только все запрещают и заставляют делать то, чего я не хочу: учиться, работать! Не дают жить с девушкой, не разрешают ночью громко слушать музыку, употреблять наркотики! Я не просил их меня рожать, пусть не лезут в мою жизнь!
– Подумай, ведь самоубийство – это грех, – увещевал психолог.
– Грех? – иронично парировал Ян. – Это выдумки попов, чтоб все боялись выйти из игры и батрачили на дядю! А Бог, где он!? В мире творится одно говно: войны, революции, погромы, терроризм, преступность, голод, болезни, нищета, ложь политиков, пьянство! Похоже, что либо Богу плевать на нас, либо он умер! Я не хочу жить в таком мире! А вас!? Вас, что держит здесь!? Страх смерти? Или иллюзия, что скоро будет лучше!? А меня уже ничто не держит! Так что давай, развязывай смирительную рубашку!
Психолог устало махнул рукой, подошли санитары и опять закололи его нейролептиками…
Глава 3. Правовое государство
Инна, узнав от его матери, что он опять хотел покончить с собой, расстроенная, пошла в свою духовную школу к гуру Калки спросить совета, что делать.
Инна сидела напротив учителя и горько плакала. Гуру Калки не останавливал девушку, просто взял за руку, прижал ее руку к своей груди, и Инна почувствовала, что отчаяние понемногу уходит из сердца.
– Помните Яна? – обратилась она к Калки. – Мы как-то приходили с ним на занятие.
– Да, конечно, помню, – с большой добротой в голосе ответил гуру.
– Так вот, он опять взялся за наркотики и пытался покончить с собой. Отчего это происходит? – заплакала она.
– Не переживай, – обнял ее учитель. – Просто он не нашел свой смысл в жизни, а суррогатный смысл, который ему подсовывает больное общество, ему не подходит. Это его протест против зла и несправедливости, которые он видит и не хочет жить в этом. Ему надо показать, что он может изменить этот мир, если начнет с себя. А наркотики люди принимают, чтобы войти в другое восприятие, более свободное, незагруженное запретами, противоречиями, проблемами, комплексами, ложью, которые нам навязало неправильное воспитание.
Яд отключает ту часть мозга, где находится общественная личность, и человеку становится легче, он выходит в тонкий план и получает там необычные впечатления. Но чтобы этого достичь, не обязательно зависеть от химии: надо, чтобы он начал практиковать трансовые и медитативные практики, и они ему помогут навсегда избавиться от гнета общественной личности с ее проблемами, и в астрал будет выходить без наркотиков. Приводи его к нам на занятия и, возможно, я успею ему помочь.
После разговора с учителем Инна как всегда почувствовала облегчение и душевный подъем. Теперь она поняла, что главное – поторопиться.
Когда Яну, наконец, разрешили покинуть психиатрическую больницу, он, одеваясь, выглянул в окно и увидел неподалёку от крыльца Инну. Она ждала его. Ян смотрел на нее в окно и видел тонкий силуэт, светлый плащ и кудряшки темных волос под капюшоном. Он вдруг понял, как ему не хватало ее все эти дни.
– Если я умру, то никогда ее не увижу, – неожиданно подумал он, и что-то сжалось внутри от тяжкого предчувствия.
Увидев выходящего из больницы Яна, Инна улыбнулась и пошла на встречу. Они обнялись и долго стояли на ветру, не замечая удивленных взглядов врачей, проходивших рядом.
– Ты считаешь меня дураком? – Ян пытался заглянуть ей в глаза.
Инна отрицательно мотнула головой.
– Знаешь, – сказала она, немного помолчав, – я видела тебя ребенком той ночью.
– Где? – спросил Ян.
– Во сне…
В воскресенье Инна и вышедший из психиатрической больницы Ян пришли на занятие к Калки. В большом светлом зале собралось много людей.
Ян смущенно посмотрел на Инну:
– Я не думал, что здесь будет так много народа.
– Его очень любят. Многим из них, – Инна обвела рукой зал, – Калки очень помог.