Тайны прошлого
Шрифт:
— Да. Вот только…
— Что?
— Он умер с Библией в руках.
— Так и должно быть, он ведь священник! — и черный главарь расхохотался таким смехом, что сама пустыня вздрогнула от страха. На смех прискакал черный поджарый и с алыми глазами арабский жеребец.
— Нам здесь больше нечего делать!
В один миг из небытия в руке незнакомца появился огненный факел. Всадник кинул его в шатер и тот, вспыхнул, словно лучина, брошенная на жаркие угли.
Откуда-то с востока поднялся внезапный ветер, поднимая пыль и песок огромной волной, которая поглотила четырех всадников.
Страшный хохот все дальше и дальше уходил на запад…
Тайна Парадиза была похоронена, вместе с последним ее исследователем.
Глава 1
Новичок
Шли 80-е…
Как часто мы сталкиваемся с тишиной в нашей жизни.
Буквально с самого рождения нас сопровождают различные звуки, но за ними неотступно следует тишина. Тишина холодная и загадочная. Хочется поторопить время в такие мгновенья — в мгновенья, когда кажется, что сама жизнь остановилась, а время перешло в вечность. Старик бы сказал, что это все бред, и время летит так быстро, что сбиваешься со счету, даже не часов, а лет. А молодежи все кажется, что время издевается над ними, не давая, вырасти из пеленок, шортиков и школьных парт.
Сегодня был именно такой день, когда в классе наполненном тишиной, почти каждый второй ученик думал, скорее бы закончился только что начавшийся урок. Эта тишина прерывалась твердыми шагами по коридору, которые гулко отзывались в школьных стенах. Шаги директора спутать нельзя ни с чем, и кому как не десятиклассникам знать их.
А лето разрывало подростков на части. Сводило всех с ума. Пора было бы отдать власть сентябрю, но оно никак не унималось. Быстрее бы закончились уроки и на озеро. Почитать того же Чехова на зеленой поляне было бы куда приятней, чем слушать как о нем рассказывает эта старая литераторша.
— Она говорит о нем так, будто пила с ним чай на пару.
— Кто знает, сколько ей лет, может она и Пушкина нянчила…
— Кравченко хочет нам что-то рассказать, ведь так? — гневно проскрипела старушка.
— Знаете, Тамара Валентиновна, я просто проводила параллель между творчеством Пушкина и Чехова и сделала такое открытие…
— Расскажешь мне после уроков, а сейчас конспектируй и не мешай остальным. — «Ничего, я с тобой разберусь, несносная девчонка», — подумала старуха и продолжила диктовать.
— Иришка, ты просто молодец, — шепнул Коля, сосед по парте.
— Пиши, а то нас сейчас к директору отведут, там уже даже Пушкин не поможет…
Не успела она договорить, как дверь класса тихонько скрипнула, словно в унисон голосу Тамары Валентиновны, и в класс вошел директор вместе с молоденьким пареньком. По привычке, выработавшейся за долгие школьные годы, молодые комсомольцы все как один поднялись из-за парт, тем самым, приветствуя директора и странного худощавого, с большими голубыми глазами парня.
— Здравствуйте ребята, присаживайтесь. У меня хорошая новость. Ваш 10-А класс пополняется еще одним учеником. Знакомьтесь это Краснов Виталий, он переехал в наш город со своими родителями из Ленинграда и выпускной класс доучится с вами.
По классу пронесся шум. Борис Сергеевич ожидал реакции ребят, когда говорил про Ленинград. Он и сам не мог взять в толк, почему этот парень со своей семьей переехал, чуть ли не из столицы, в обыкновенное украинское захолустье, которое обычно всех пугает своей нецивилизованностью и глушью. Отсюда, по меньшей мере, три часа до районного центра. «Все тайное, когда-нибудь станет явным». — С этой мыслью директор велел новичку занять место в классе:
— Ну что, присаживайся! Вон на четвертой парте есть свободное место.
— Спасибо, — сказал парень таким мягким и добрым голосом, что у Валентиновны глаза расширились раза в два. Ее поразила чистота этого «спасибо» — никакой фальши или наигранности.
— Ну ладно, извините, продолжайте урок, — директор исчез, напоследок скрипнув дверью.
— Ириска, Ириска, — послышался шепот с разных сторон.
— Сама знаю! — уверенно, но тихо произнесла она, и в тот же миг быстро подставила ногу проходящему мимо новенькому. Виталик споткнулся и упал. Класс взорвался смехом.
— Кравченко Ирина, выйдите вон из класса!
— Тамара Валентиновна, я ведь ничего не сделала, он сам зацепился за мою сумку. — Она тут же повернулась к нему и, глядя прямо в глаза, сказала: — Прости, что я ее здесь оставила, ты не сильно ударился?
— Все в порядке, спасибо. — Парень встал, отряхнул колено и сел на место, которое ему указал директор.
— Ты видела его идиотскую улыбку и поросячьи глаза? — не унимался Коля.
— Закрой рот, а то я и тебя тресну, — сказала Ирина и продолжала делать вид, что интенсивно что-то пишет.
Тамару Валентиновну сменил химик, потом была скучная алгебра, со своим не менее нудным преподавателем, и учебный день подошел к концу.
Возле небольшого озера в окружении камышей на подстилках загорали молодые люди, это было их излюбленное место, где они беззаботно болтали обо всем, что только приходило на ум. Им было все равно, что о них думают в городе, что говорят об этой группе в школе. Они друзья, и этим все сказано. Эту семерку никто не любил, да и сами они доброжелательностью не отличались. Им нравилось, как все набивались к ним в друзья, но они не собирались расширять пределы своего круга. Они знали друг друга с первого класса, если не раньше. Теперь они вместе учатся, вместе отдыхают, уроки — и те делают вместе. Они доверяют друг другу во всем и до последнего стоят за каждого из своих друзей, когда приходят проблемы. Они — счастливая семерка: пятеро парней и две девушки.
Они вовсе не считают себя молодыми и глупыми, как все вокруг, они — элита среди молодежи этого города. И не было такого человека, который осмелился бы перейти им дорогу. У них было любимое место у озера — здесь нет ни шума школы, ни родителей, а только природа и друзья. Сейчас они по очереди читали Чехова…
— Стас! Ты что уснул?! — крикнул один из парней.
— Нет! Нет! — встрепенувшись, забормотал Стас.
— Тогда продолжай читать, сейчас твоя очередь.
— А где мы остановились, а то я сбился?