Тайны
Шрифт:
Она указала, на бордовый лоскут с изящным рисунком и с нетерпением уставилась на Слей-да.
Он ничего не сказал.
Регина положила куски материи обратно, ее улыбка тоже пропала.
– Тебе не нравится? Они кажутся тебе ужасными?
– Нет, не то…
– Я не понимаю. Его губы напряглись.
– Мы не переедем в Хенесси. Она была поражена:
– Но почему?
– Я не могу себе этого позволить, - решительно сказал Слейд.
Регина смотрела на него во все глаза. Наконец она поняла, что он имеет в виду:
– Можешь, отчего же не можешь! Есть мое приданое, не так ли? Отец придет сюда со дня на день, он переведет деньги на твой счет и…
– Нет.
Она растерянно замолчала.
– Я не поняла.
– Я сказал «нет».
– Не понимаю, Слейд.
Ей не понравилось его угрюмое, решительное выражение лица, она села прямо на образцы материи. Ее бил озноб.
– Я не собираюсь использовать твои деньги.
– ПОЧЕМУ?
Он прошел в другой конец комнаты, налил себе вина.
– Я не хочу брать твои деньги.
Итак, он не хочет брать ее деньги… Мысль, наконец, дошла до ее сознания. Теперь, когда он женат на ней… А женился он из-за денег…
– Почему?
– прошептала она. Он глянул на нее.
– Потому что у меня есть гордость. Я не хочу использовать ни свою жену, ни ее деньги.
– О, Слейд!
Ее руки нервно сжались. Нет, дело не только в гордости. Она ему небезразлична.
Мрачно глядя на нее поверх стакана, он отхлебнул глоток бордо.
Неожиданно она вспомнила о его имении.
– Но… Мирамар. Тебе же нужны деньги, чтобы спасти Мирамар.
– Я занял у Чарльза.
– Итак, Мирамар спасен?
– Все не так просто, - в его голосе звучало предупреждение, почти угроза, - следующие пять лет будут нелегкими. Мы должны жить экономно. Только потом, я надеюсь, мы сможем существовать прилично.
– Понятно, - Регина продолжала смотреть на него.
– Но не глупо ли жить вот так, когда у нас есть деньги, которые…
– Нет. Я не собираюсь использовать твои деньги. Я уже сказал.
Она готова была взорваться:
– Это же смешно! А Хенесси?
– Мы закроем особняк. Может быть, я продам его. Я уже думаю об этом. Если не продам, то лет через пять или десять мы сможем его использовать для уик-эндов и отдыха. До этого срока, если хочешь, я могу сохранить этот дом за собой для тебя, когда ты будешь приезжать в город.
– Слейд, - она встала.
– Это глупо. У нас есть чудесный дом, я не позволю тебе его продать! Он посмотрел ей прямо в лицо.
– Ты не позволишь мне продавать его? Она знала, что должна уступить, но не могла.
– Не позволю.
Он смотрел на нее и молчал. На его лице явственно читался гнев.
– Запереть на десять лет! Пожалуйста, подумай! Ты знал, что я принесу тебе богатое приданое, когда женился на мне. Ты женился из-за этого! Почему мы должны бороться и жить, как нищие, когда в этом нет необходимости? Это - смешно!
– Ты уже в третий раз говоришь, что я смешон, - его тон стал зловещим.
– Нет, я не этого хотела… Он не дал ей закончить фразу.
– Мы не собираемся жить как нищие, Регина. По крайней мере, по моим меркам. Хотя, возможно, по ТВОИМ понятиям, мы будем бедны. Ты хочешь оставить меня?
Последний вопрос плохо вязался с остальными. Он спросил так поспешно, что удивил ее:
– Нет, конечно, нет!
– Тогда решено, - он поставил стакан на стол с излишней силой. И вышел из комнаты.
Регина вновь села на кушетку. Ее губы болезненно искривились. Затем она взяла один из образцов - темно-зеленый бархатистый вельвет, прижала к груди. На лоскут скатилась слезинка.
Слейд сказал, что вопрос решен. Но, что касается ее, Регина понимала - ничего не решено. Напротив, у нее было ужасное чувство, что они только что открыли ящик Пандоры.
Ксандрия была приятно удивлена. Дворецкий провел ее в гостиную, через несколько секунд появилась горничная, принесшая на подносе чай и пирожные. Ксандрия огляделась, не сдержав, улыбки. Ужасная софа исчезла, под ногами - новый восточный ковер. Всего несколько деталей - а комната буквально ожила. Ксандрия была рада, что Регина переехала к Слейду на прошлой неделе, а способности молодой жены оказались на высоте.
Официально и неофициально о примирении не объявлялось, Ксандрия не видела Слейда с того самого ужина у Чарльза. Она вообще бы ничего не узнала о том, что размолвка позади, если бы Эдвард не сказал ей об этом в весьма пикантный момент. Ксандрия улыбнулась, вспомнив эту минуту: она трепещет в его объятиях, ее блузка расстегнута, корсет откинут в сторону, юбки задраны выше пояса - и прямо в ее офисе. Боже мой! Клерк где-то справа за незакрытой дверью! Середина рабочего дня. Для Эдварда опасность так же привлекательна, как и близость. Да и сама Ксандрия ничего не имела против. Ох уж этот дьявол во плоти! А вот и он, легок на помине.
Ксандрйя чуть не подавилась чаем. Ее тело хорошо помнило его прикосновения.
– Какой сюрприз, мистер Деланза! Он ухмыльнулся:
– Доброе утро, миссис Кингсли!
Они посмотрели друг на друга. Ксандрйя знала: он вспоминает тот миг, когда солнце разбудило их в одной из комнат Гранд-отеля Манна. И, прежде чем она успела ускользнуть, он сумел довести ее до сумасшедшего, дикого оргазма. Для удобства Эдвард решил остановиться в отеле, а не у брата. Так им было легче назначать встречи. Ксандрйя никогда не привела бы мужчину домой, невзирая на то, что персонал не выдал бы свою хозяйку.