Чтение онлайн

Возможно, эта женщина только и умела, что стряхивать пепел с сигареты красивым киношным жестом, умела вот так красиво выходить из машины, стоять на фуршете в вечернем платье с рюмкой шампанского, умела есть устриц, омаров и лягушек, вряд ли она могла бы написать статью или нарисовать обложку для диска или картину для галереи, вряд ли она сумела бы сварить борщ или курицу, вряд ли она смогла бы отличить лорингит от фарингита, но зато как она умела ходить на шпильках, как она умела позволять хлопотать вокруг нее!

Жаль, что в темноте не было видно лица этой штучки… жаль.

Никакой Андрэ не робот. У него просто есть женщина. Высокая. Наверное, дорогая. Зачем ему русская нищенка?

Марго брела по улице, и ей все равно не хотелось к Аурелии. Ей никак не хотелось придти домой раньше, чем супруги Пулетт лягут спать.

И она брела и брела. Она миновала квартал, где был розовый дом на холме и даже убедилась в том, что домой еще рано — окна тускло горели. Почему-то около калитки стояла машина Поля. Наверное, Аурелия позвонила ему, чтобы тот приехал послушать ее жалобы. Только Поля сегодня не хватало!

Марго невольно брела куда-то в сторону ювелирного салона.

И через час, когда ночь уже окончательно захватила все пределы видимого мира, Марго с удивлением нашла на улице Кримэ вывеску ювелирного салона. Но жалюзи были опущены, и не было даже намека на чье-либо присутствие.

Решив вернуться сюда днем, Марго заметила на память, что рядом должен быть дом с башенкой во дворе.

На обратном пути, полицейские на пустили ее на тот мост, по которому она перешла бассейн, и Марго пришлось воспользоваться другим мостом. И соответственно оказаться на совсем других улицах. Прикинув направление, она старалась идти в сторону дома, но все равно оказалась в незнакомом районе.

Высокие серые дома неприветливо темнели пустыми окнами. Грохотали какие-то механизмы или недалеко располагался вокзал. Фонари с трудом вырывали у ночи тусклые куски света. И пространство тут было глухонемым, похожим на Кожевенную линию в Питере.

Марго остановилась около столба напротив стены, разрисованной графити.

Графити вырастают на пустых стенах, как цветы на обочинах дорог. Несколько художников годами уничтожали тупость этой глухой стены. Кто-то нарисовал огромную улитку, кто-то слоями писал названия групп, которые появлялись и исчезали так же быстро, как проходит весна, кто-то идеально выдух красивую девушку, портрет Джексона, кадр из модного клипа, пейзаж с Эйфелевой башней, носорога почти в натуральную величину. Кто-то написал «Блисс», обдув слово розовым сиянием. Далее следовала механистическая конструкция и арабская вязь, на оранжевом прямоугольнике высилась темная фигура без лица и на груди его красным окровавленным квадратом зияла надпись «аненэрбе». Над головой человека было написано «Les robots!».

Марго усмехнулась — не одна она сошла с ума!

Потом следовали пестрые остатки прежних наслоений, и на них ярко-желтая полосатая кошка с голубыми глазами. Какая-то совсем детская примитивная кошка.

Марго смотрела на эти надписи и думала, что ей понравилось бы нарисовать графити.

Ей понравилось бы нарисовать холст без имени, чтобы его не подписывали никакие Николы Гороффы, чтобы его не продавали никакие Жаки, чтобы его мог закрасить каждый, кому придет в голову.

Так и узнать, сколько она, Елизавета Кошкина, ныне Марго Танк, стоит на самом деле. Если сразу закрасят — ничего, если не сразу, то сколько-то стоит. Нет не сколько-то! Чего-то.

Примитивистская кошка стояла на задних лапах и, оскалив милые клыки и выпростав милые когти, угрожала черному человеку. Получилось это случайно — авторы рисунков не сговаривались и вряд ли обратили внимание на творчество друг друга. Просто кому-то захотелось нарисовать черного дядьку а кому-то желтую кошку. Под кошкой аккуратненько стояли две банки — из-под желтой краски и голубой. И надо же такому случиться — в них еще оставалась краска. И даже распылители были целы. Кошка была совсем свежей.

Марго немного подумала и решила превратить черного человека в фон. Просто всего остального было жаль. А больше стены не было!

Она надавила на пенек распылителя, и вскоре на стене появился синий треугольник, обращенный конусом вниз — небо над шоссе в Нарве. Две извилистых линии, расходящихся вниз — шоссе. Синяя краска на этом закончилась. Зато желтой было вдоволь.

И вдруг Марго осенило!

Она вспомнила видение, вспыхнувшее на кладбище и решила, раз она не знает, где стоял Чижик и читал стихи, написанные на стене, то она напишет их сама! Она сейчас их напишет!

Встряхнув баллон, Марго взялась за дело.

На этом краска иссякла. «Прошлого» уже разбиралось с трудом. Марго отбросила баллон, он покатился с жестяным грохотом.

И с этим грохотом воодушевление покинуло Марго. Она глянула на часы — полтретьего. Пора бы и поспать. За углом она услышала музыку. Парни в широких шьтанах реповали вокруг магнитофона.

Марго усмехнулась: ну вот! Уже рэперы на улицах танцуют про песни про роботов-пришельцев, которые управляют статистикой! Прав Андрэ Бретон — лучшая секретность это отсутствие сексетности! Эти роботы, или кто они там, и правда, мастера своего дела — все про них знают, но никто не верит. Супер!

А на самом деле (что вероятнее всего!) идея о роботах такой же бред — общечеловеческая паранойя, как заговор сионистов, например. Или масонов. Из века в век людей одолевают бредовые построения только из одного желания — получить логичную картину мира. Если тебе не повезло, хочется узнать кто виноват. Вот и начинаеются поиски тех деревьев, которые подняли ветер. А ветер поднимает Солнце! Куда мы все против Солнца?