Чтение онлайн

— Мар, — обратился к ней репортер. — Давай, ты не будешь меня грузить! Нам предстоит серьезное мероприятие, от которого зависит твоя судьба и мое благосостояние.

— Ладно. На какие вопросы я должна буду ответить? Что это за фирма? Рекламная? Интернет? Расскажи!

— Нет и, в то же время, да, — ответил Андрэ. — Там, куда я тебя хочу устроить, рисуют какие-то имажи. Это дизайнерский корпус Голема. Там делают плакаты, полиграфию, компьютерную графику. Заказов очень много. Я не знаю, зачем эти имажи, но платят хорошо. Короче, если возьмут, сама разберешься. В общем, я сам толком не знаю, что это за фирма. И никто этого толком не знает. Что-то вроде сетевого портала, только в реале. Они занимаются всем по чуть-чуть, они всюду в доле. В модах, в дизайне, в музыке, в науке, на военке… Да, даже там. Ну всюду, где только есть новации. Это даже и не фирма, а просто какие-то люди, у которых всюду по чуть-чуть акций, но они такие крутые перцы, что с ними считаются. Практически на любом предприятии есть человек или несколько человек, которые в свободное от работы время работают на эту фирму. Некоторые даже не подозревают об этом. В общем, это такая сеть. Никогда не знаешь, в пределах ты «Голема» или уже за…

— «Голема»?!

— Ну да. Кто-то прозвал и прилипло. Прилипло и теперь между собой так называют.

— А официально?

— Официально? — Андрэ замялся. — Даже не знаю, как тебе сказать. Она все время другая.

— Как у Кафки?

— Нет. Не так. Скорее она похожа на живое существо. Просто эти люди то открывают бюро, то закрывают. А то и люди сами меняются — не уследишь.

— Ты сводишь меня с ума! — возмутилась Марго. — Это похлеще моего дежавю!

— И в мыслях не было, — усмехнулся Андрэ.

Они все более удалялись от старых районов. День был пасмурный, и мокрая дорога шелестела под колесами, и светлое станиолевое небо струилось навстречу машине. Около высотки с надписью JVZ они остановились.

— Ну вот. Приехали, — сказал репортер. — Пойдем!

Они поднялись по ступенькам, миновали стеклянные, услужливо разъехавшиеся двери. Потом шли по длинному коридору, потом по второму, потом поднялись по маленькой лесенке, и поехали на одном лифте, потом в другом. С ними ехали какие-то люди, они входили и выходили, когда кабина останавливалась на разных этажах, и Марго не обращала на них особого внимания. На последнем этаже они вышли и опять долго шли длинным коридором. Белые стены, освещеннные тусклым белым светом. Бесшумный пол.

Очущение времени нереально.

— А если пожар, или грабители? — спросила Марго, напрягая голос, потому что эхо напрочь отсутствовало.

— Ничего не горит. Не волнуйся. Тебе не надо об этом волноваться. Об этом уже поволновались другие. Все, что ты должна сделать — выполнять свою работу. И все. Ты обо всех так хочешь позаботиться, потому что сама беспомощная, как ребенок, и думаешь, что вокруг все такие же никчемные и беспомощные? Не так ли?

— Извини, — смутилась она.

В словах Бретона была доля истины. И эта истина стала внезапным неприятным открытием для Марго. Она стала ее обдумывать, рассеянно слушая Бретона.

— Вообще говорят, что Голем проектирует будущее, продолжал репортер экскурчию. — Одни говорят, что им владеет государство, другие, что ВПК; просачивается информация о заокеанской корпорации. Самый фантастический вариант выглядит так: во всех цивилизованных странах у власти, не афишируясь, находятся члены клуба «Розенкрейцеров». И они готовят средства для новой эры, когда тайная власть станет явной. Не будет больше стран и национальностей. Будет один глобальный мир.

— Прикольно, — усмехнулась Марго. — А на каком языке будут говорить?

— Неизвестно. Возможно, это будет естественная смесь романо-германских языков и русского. Но есть концепция, что все люди будут знать несколько языков. Технический язык, социальный язык и семейный язык. Так продлиться какое-то время и языки смешаются окончательно. Но есть и другой вариант. Формирование в человеке несколько жестких ролевых личностей с жесткой привязкой к определенному языку. Много разный интересных штучек… Про ваши картинки тоже есть целые тома, вернее тонны CD-дисков. В общем, тебе будет интересно.

— Да-а… Здорово! — восхищенно сказала Коша. — Будущим интересно заниматься даже просто так. А уж за деньги вообще!

— Сюда! — Андрэ положил ладонь на черный прямоугольник стекла, и слева от его руки одна их пластиковых панелей подалась внутрь и отъехала внутрь стены.

Они вошли в пустой кабинет. Ни окон, ни дверей, только тот же ровный свет, как бы ниоткуда. Хотя понятно, что лампочки в карманах под потолком. Но это понятно умом, а вот глазами… Приступ клаустрофобии. Хорошо хоть фикус стоит в центре стола. Вернее в дырке, расположенной в центре стола.

— Я сейчас, — сказал Андрэ. — Сиди тут. Проспектики полистай.

И повернулся, чтобы уйти.

А Кошу вдруг окатило холодной волной.

— Стой! — схватила она репортера за полу плаща.

— Ну?

— А у меня ведь нет гражданства? И виза шенгенская… Я не могу работать… — шепотом сказала Марго Танк, сдыхая от внезапного страха.

— Забей. Я все это знаю. Жди. И никуда не пытайся свинтить.

…никуда не пытайся свинтить…

Андрэ вышел.

Она сидела довольно долго. Разглядывала фикус, лампочки, проспекты разложенные на столе ворохом. Проспекты были обычные. Какая-то турфирма предлагала поездки на Мальдивы, Ямайку и в Австралию. И журнальчик напоминающий русскую «Афишу» рекламировал все развлечения Парижа. От скуки Марго поискала среди ярких картинок клуб «Эдем», но никакой информации о нем не нашла.

Через некоторое время, Марго все надоело и стало казаться, что рассказ Андрэ о Големе — рекламный трюк, розыгрыш. А на самом деле все окажется банальным.

Несколько раз Марго подходила к дверям, но останавливалась, не решаясь нарушить запрет, и снова садилась в кресло. Крутилась, качалась, в двадцатый раз перелистывала проспекты все больше впадая в панику.

Потом она вспомнила сон, достала ручку и начала рисовать на полях журнала девушку, от рук которой устремлялись в небо и на землю тысячи светящихся нитей.

Потом она вспомнила Чижика. И попыталась нарисовать и его.

Никак не получалось. Тот Чижик, который приснился ей во сне и тот, которого она запомнила по Питеру чем-то сильно отличались. Что-то с лицом. Может быть, он повсзрослел? Ведь прошло полгода. Больше полгода. Да нет! О чем она? Его же застрелили! Мертвецы не взрослеют. Или он не…

Нет. Этого не может быть. Какого хрена он тогда не появился? Не мог? Черт побери! Неужели…

Нет. Пустое. Это бредни. Нельзя всю жизнь играть в игры. Надо жить обычно, взвешенно и разумно. Вот Андрэ. Он явно чем-то заинтересован в Марго. Вот Андрэ — это вариант. Он симпатичный, он возбуждает и он — рядом. Он точно живой.