Чтение онлайн

Трое или четверо подошли к ним вплотную, и один, явно старший - жесткий черноусый, плохо выбритый тип с мутноватыми черными глазами - коротко спросил:

– Реми Мартен?

– Да, - мгновенно ответил Йон, но тут к черноусому подскочил другой, тоже черноусый и давно бритый, но низенький и какой-то расплывчатый:

– Командир, тому ведь лет пятнадцать.

– Ага, - холодно сказал командир.
– Значит, Александр Мартен?

То есть как, подумал было Йон, но тут низенький сказал:

– А тому лет сорок.

– Ага, - холодно сказал командир и мгновенным броском ударил Йона ногой в лицо. Клю отчаянно завопила; тут же две пары железных рук скрутили ее, заткнули рот, понесли к флаеру, куда уже волокли за ноги запрокинувшегося окровавленного Йона.

Последнее, что увидела брыкающаяся и мычащая девочка - рогатая башка Коня, выглядывающая из-за стен фермы. Йона забросили в люк флаера, как куль. Потом ее втащили вслед за ним.

Командир жестко сказал:

– Живей, твари.

И вдруг глаза его скосились, он коротко произнес что-то вроде "ы-ых", изо рта его на сизый подбородок капнула алая кровь - и он мешком повалился в прелую мокрую траву. Из его загривка торчала алюминиевая стрела.

Мужчины в зеленом переглянулись и вразнобой ударили из автоматов в то место на опушке, спиной к которому стоял командир. С недалеких деревьев посыпались ветки, но тут еще один автоматчик, заорав, повалился в грязь, дрыгая ногами и хрипя: стрела пробила насквозь его шею. Те двое, кого оставили у глайдера, дали по длинной очереди в ту сторону, откуда, кажется, прилетела эта стрела (кстати, совсем не оттуда, откуда первая) и побежали к флаеру, но на полдороги один из них споткнулся, с воем покатился по траве и быстро затих со стрелой в затылке; пока автоматчики торопливо прыгали в люк, и второй безмолвно остановился, разинул рот и завалился на спину, часто дергая руками - арбалетный болт, пробив пластмассовую каску, вошел ему в голову.

Флаер зашумел, хлопнул люк, шипение разгона перешло в ровный гул мощной гравиустановки, и черный военный аппарат снялся и прыгнул в небо, оставив на сырой земле четыре трупа в зеленом. Сделав круг, флаер дал по опушке залп из лучевика - рухнуло несколько деревьев, пыхнуло и опало пламя в сизом пару, потянуло дымом из мокрых кустов. Флаер развернулся и ушел на северо-восток.

Тогда из леса показались две фигурки - одна в грязно-шафранных лохмотьях, другая в замше и джинсах. Замшевую куртку перехлестнул ремень заброшенного за спину арбалета. Реми на бегу нагнулся - раз, другой, третий - собирая вражеское оружие. Хлопнули дверцы белого плоского глайдера, и легкая машина свечкой взмыла в голубое-голубое небо Акаи.

– И не вздумай меня осуждать, - холодно сказал Реми юному монаху, беззвучно творившему молитвы.
– Наш с тобой мир опрокинут, кончился. Ты защищаешься от зверей? Так вот, на Акаи теперь хозяйничают звери. Они убили вашего Учителя, твоих братьев, моего отца, мою мать, они схватили мою сестру, они схватили Йона. Это война, Ёсио. Я знаю, что буддизм не позволяет убивать, но знаю, что буддийские монахи брали в руки оружие, когда к ним приходила война. Ты со мной, Ёсио? Или нет?

– С тобой, - чуть слышно ответил Ёсио.

Не говоря более ничего, Реми увеличил скорость. На помигивающем дисплее радара появился точечный всплеск: радар засек удаляющийся флаер.

– Вот они, - сказал Реми и включил режим, которым никогда в жизни не пользовался - антирадарную маскировку. Помнится, его этот режим на пульте раньше очень смешил: от кого маскироваться на Акаи?..

Спазмы, душившие Реми, почти исчезли, и он говорил голосом, который сам не узнавал - холодным и сухим.

– Коня оставили, не расседлали, - вспомнил мальчик.
– Ничего, он не обидится, в крайнем случае - подпруги перекусит... он дотягивается, я знаю.

Ёсио сидел в правом переднем кресле, сосредоточенно углубившись в размышления. По виду его невозможно было определить, что за чувства он испытывает, о чем думает. Он снова овладел собой - и стал монахом, монахом буддийским, человеком спокойствия и неколебимости. Пожалуй, можно было только догадаться, что он испытывает некоторую неловкость - еще бы: целые сутки он не был бесстрастен, целые сутки "терял лицо" и даже внешне поддавался суетности. Ёсио поднял голову. Лицо его было абсолютно непроницаемо. Он наклонился и взял с пола один из трех автоматов, ощупал смертоносный механизм длинными пальцами и спокойно сказал:

– Реми, объясни мне принцип действия этого оружия. Как им пользоваться?

Йон открыл глаза. Каким бы слабым форсблейдером он ни был, как бы лениво ни занимался форсблейдом семь-восемь лет назад, он худо-бедно умело восстанавливать контроль над своим телом после травмы. И вот он его восстановил. Он не был связан. Он был в узком шкафообразном помещении - подумав, он понял, что это скафандровый шкаф военного космического корабля: он, согнувшись в три погибели, лежал на характерных выступах, куда вставляются башмаки скафандра. Скула была разбита и уже запеклась. Йон ощупал себя. Пистолет, часы, нож, кое-какие мелочи из карманов исчезли, но, скажем, ремень оставался на нем.

Йон толкнул дверцу - заперто. Снаружи доносились голоса. Йон налег на дверцу, пытаясь отжать не слишком крепкий, как он помнил, замок - и вдруг замок лязгнул, журналист потерял равновесие и с невольным вскриком вывалился на серый синтетический ковер к ногам двух мужчин в зеленом.

Его мгновенно подхватили под руки и поволокли из каюты в коридор.

– Где девочка?
– прохрипел он, пытаясь затормозиться ногами, и тут же получил коленом по ребрам.

– Молчать, - вот все, что он услышал, автоматически отметив, что сказано это было с акцентом линкера, человека далекой Периферии, не имеющего, кроме линка, родного языка.

Его втащили в помещение, по планировке которого он узнал резервную рубку крупного корабля.

– Имя? Фамилия?
– жестко спросили его от пульта, и он вновь весьма ощутимо получил по ребрам.

– Джон Смит, - вспомнил Йон.

– Что делаешь на Акаи?
– теперь он увидел говорившего: это был довольно высокий, темнокожий, похожий на индийца или афганца человек все в таком же зеленом комбинезоне с молниями вместо знаков различия. Кроме него, Йон увидел связиста в наушниках; еще были притащившие его двое охранников.