Чтение онлайн

Цех пахнет сталью и маслом. А я еще помню, как здесь витал дух пеньки и мокрой древесины. За грудиной екает, когда в проходе между станками удается поймать тот самый солнечный луч, который вот уже полторы сотни лет каждую весну с бесценной преданностью, по единой траектории разрезает пыльный воздух.

Связанных с металлом воспоминаний, безусловно, тоже немало. В конце концов, именно под моим руководством были выпущены первые стальные канаты. Но по пеньке ностальгия особенная. В то время у меня была Фиалка. И наша дочь.

Сейчас вроде как тоже есть к кому возвращаться. Вроде рядом. Но моя ли?..

В общем-то, без разницы, что слушать — скрип ручных прессов или гул современных станков. Никакие перемены не способны убить мою глубокую привязанность к этому месту.

Отец думает, что я мечтаю об эргономичном кресле в кабинете с панорамным видом на море. Да ни хрена. Вся эта пафосная офисная жизнь — не про меня.

Кто бы мог подумать, а?

Еще год назад я себя не знал. Сейчас же уверен не только во всех своих желаниях, но и в своем конечном предназначении.

— Что с третьим станком? — спрашиваю у начальника смены, на ходу просматривая поданные им технические ведомости.

— Направляющая треснула, — отвечает Иван Федорович, простецким движением дергая свой промасленный воротник. — Заказали новую. Да только в Швейцарии, етить их, сейчас выходные. Пасха у них, е-мое. Доставят, если повезет, к концу недели. А скорее всего, уже к началу следующей.

Сжимая зубы, сдерживаю рвущиеся из нутра комментарии.

В тысяча девятьсот тридцать седьмом у нас все производство базировалось на отечественных ресурсах. Ситуации, когда из-за задержек вставало производство, выпадали крайне редко. Если что-то ломалось, чинили своими руками, а не ждали манны небесной. У нас же менталитет — пахать сутки напролет. За бугром все по-другому: как праздник — хоть трава не расти. Никак не привыкну к их ритмам, хоть ты тресни.

— Если раскидаем нагрузку между четвертым и пятым станком, сможем вытянуть объем?

— Не уверен… — чешет затылок Федорович. — Но будем стараться. Поставлю на контроль ведущего наладчика и закреплю двух операторов, чтобы обеспечить непрерывный мониторинг параметров.

— Старайтесь, — толкаю я внушительно. Задерживая взгляд на начальнике смены, уточняю: — С резервом что?

— Запас неплохой, но если еще хоть один станок ляжет…

— Тогда все, на хрен, ляжем, — обрываю его резко. — Действуйте.

Он кивает и уходит, незамедлительно начиная выдавать требуемые указания бригаде. Люди носятся как угорелые. Каждый из них понимает: от скорости зависит не только выполнение плана, но и их кровные премии.

Замираю у окна, еще какое-то время впитываю эту атмосферу — смесь стального лязга, напряженных голосов и какого-то бешеного ритма, от которого невозможно оторваться.

А потом перехожу в цех пружинной проволоки. Проверяю оборудование, смотрю на графики, отвечаю на вопросы мастеров. Когда возникает необходимость, лично курирую настройку и работу одного из станков.

Дольше всего задерживаюсь в цехе по производству фибры, потому как, несмотря на корректные настройки, рабочие не могут решить проблему повышенной ломкости. После проверки оказывается, что один из датчиков температуры, сука, сбоит. Этап охлаждения проходит с отклонениями. Приходится разбираться, как долго этот датчик врал, и сколько брака мы уже успели получить. Убытки, мать вашу, патовые. Но радует хотя бы то, что эта халтура не успела уйти к заказчикам.

В кабинете появляюсь только к пяти вечера — измотанный, но довольный. Еще час разбираю накладные по отгрузкам и просматриваю свежие контракты.

Сука, как так получается, что без косяков столь важную документацию составляют крайне редко?

Сплошь специалисты с дипломами и внушительным опытом.

Где вовлеченность?

Инициирую запрос на внеплановый отпуск для нескольких человек.

— За счет предприятия?! — не скрывает удивления кадровик. — Мы никогда подобного не практиковали, Дмитрий Эдуардович.

— Значит, с этого дня начнем. Обратитесь в турагентство, пусть подберут Лариной, Горбалеву и Ищенко путевки. Мне нужны мотивированные сотрудники, а не ходячие мертвецы после профвыгорания.

— Кхм… Куда отправлять-то будем? Эконом?

— К черту эконом. Им нужен не банальный отельный «ол инклюзив», а что-то действительно раскрывающее сознание. Йога-ретриты, оздоровительные программы, курсы медитации. Таиланд, Индия, Бали, Вьетнам. Можно Перу — там и природа впечатляющая, и есть возможность немного погрузиться в местную культуру. Или Япония — сакура как раз цветет, а дисциплина местных практик даст им свежий взгляд на жизнь.

— Дмитрий Эдуардович… — протягивает кадровичка сдавленно.

Видеть ее не вижу — разговор идет по телефону. Но звучит она так, словно никак не может справиться с потрясением.

— Я вас слушаю.

— Можно я буду следующей на такой отпуск?

Усмехаюсь.

— Марина Геннадиевна, вы же в курсе, что я руковожу только сотрудниками производства. Не в моей компетенции отправлять вас на ретрит.

— А мы тут вас все дружно возненавидим, знаете ли? — заявляет со слышимой улыбкой.

Не то чтобы чья-то ненависть еще способна меня напугать. Но кадровичка мне нравится.

— Я поговорю с отцом, — обещаю, прежде чем отключиться.

Закончив все дела, принимаю душ, надеваю чистые вещи и с уже привычным мандражом предвкушения отправляюсь в усадьбу.

Дома меня, естественно, никто не встречает. Не знаю, чем Лия с Елизаром занимаются днем, но вечерами всегда застаю их за игрой. Она свисает с края дивана и с сосредоточенным видом жмет на кнопки. Он, подавшись в запале вперед, то и дело облизывая губы, с азартом долбит по геймпаду.

— Нет-нет-нет, не ходи туда! — кричит в какой-то момент Лия.