Шрифт:
Посвящается моему брату.
Любой момент нашей жизни – бесценен, ведь жизнь – это наше сейчас, без всяких “потом”.
Текущий момент
Истории, рассказанные здесь – реальны.
Имена изменены… по причине женской солидарности.
*****
Жизнь. Внешне – цельная, внутри – раздробленная на несметное число личных историй, пересекающихся с чужими: где-то лоб в лоб, где-по касательной, едва-едва соприкасаясь в одной малюсенькой точке.
Наши истории связаны с другими. Текущий момент сводит части и дроби разных историй в одну, а потом разводит. И снова сводит… Какие-то моменты запоминаются надолго, врезаясь в память, а какие-то – с легкостью забываются, остаются незамеченными, не оцененными.
Странно, но именно из абсолютно второстепенных на первый взгляд ситуаций и соткана наша жизнь. Ты всю жизнь можешь ждать чего-то эпохального, весомого, а жизнь тихим сапом сплетает картину твоей жизни из мелких моментов, которым, зачастую, ты не придаешь никакого значения. Но эти незначительности, по сути, и есть наша жизнь.
“Текущий момент” – мой волшебный миг, где в единой точке каким-то невероятно-непонятным образом вдруг соединились множество моих и чужих простых жизненных историй. Сошлись, переплелись, зафиксировались в “здесь и сейчас”, наследили, наставили клякс, натворили дел и разлетелись в совершенно другие истории…
Вишенки
1
Меня зовут Эмма… И я всегда была не по годам… осторожная. Шел 1982 год. Мне семь лет. В тот год я пошла в школу. Стала первоклассницей, – знаете, такой ответственной девочкой с серьезным взглядом и с огромными белыми бантами, заплетенными в тугие косички, с аккуратно сложенными в портфель учебниками и прописями, в которых старательно и осторожно выписывались палочки, галочки и буквы.
На первых этапах школьной учебы трудных домашних заданий не предполагалось, так что мы, всей нашей дружной дворовой компанией, свободно гуляли на улице. Без забот и без особых хлопот. Легковесное, шалопутное детство, которое никто никогда не ценит. И лишь потом, спустя годы, сожалеет о … О чем? Конечно же о том, что нельзя вернуться, снова попробовать на вкус, посмаковать с высоты прожитых лет свое, такое радостное и такое дурашливо-беспечное детство, в котором еще нет ни жизненного опыта, ни потерь, ни трагедий. Все это еще будет, предполагается, но разве об этом задумывается ребенок? Нет. Конечно нет. И в этом – вся прелесть и мудрость детства.
В начале октября еще стояла относительно теплая погода. Моя мама работала до восьми вечера в продуктовом магазине, недалеко от дома. В тот октябрьский вечер я, как обычно, бегала с подружками во дворе в ожидании возвращающейся с работы мамочки. У нас был такой ритуал: завидев ее на полутемной тропинке, я всегда бежала с распростертыми руками, обнимала с такой силой, словно не видела ее как минимум несколько дней, и мы вместе возвращались в наш уютный дом, готовили ужин и ждали папу с работы. Эх, если б я только знала, что случится потом – то я бы никогда, никогда не отпускала бы ее руку.
Темнота в вечернее время никого из детей не смущала: во дворе горели фонари и нам совершенно не было страшно.
– Девочка! – внезапно услышала я откуда-то из темного закоулка, – Подойди, пожалуйста.
– Вы мне? – удивленно спросила я, оглядываясь по сторонам. Мы играли, кажется, в “Догони меня”. Все дети бросились врассыпную, и я, чуть замешкавшись, в какой-то момент осталась одна.
– Да, милая. Тебе. Помоги мне, детка! – тихим слащавым тоном произнесла женщина. Она была невысокого роста, в каком-то замызганного вида сером плаще. На голове – платок, странно намотанный и закрывающий пол лица.
– Мне надо купить кое-что, – продолжила она и улыбнулась. Улыбка ее показалась мне неестественной, холодной, похожей на гримасы Бабы Яги из фильмов-сказок. Мне вдруг стало как-то не по себе.
– Странно, – сказала я, окинув ее своим привычно-придирчивым взглядом, – Вы собрались в магазин, а сумки-то в руках у вас нет.
Я оглянулась по сторонам. На плохо освещенном клочке улицы по-прежнему никого не было рядом. Только она, непонятно откуда появившаяся. Она и ее надтреснутый голос.
– Какая наблюдательная девочка, – усмехнулась она, – То, что мне надо, я унесу в руках без авоськи,
Секунд десять мы стояли молча, смотря друг на друга: я – с опаской, она – странно-оценивающе.
– А как зовут тебя? – прервала молчание странная женщина.
– Эээ.. – я вдруг остановилась на первой букве своего имени и быстро выпалила: – Настя. Мое имя – Настя.
Я соврала по единственно-простой причине. Мне совершенно не хотелось, чтобы эта тетка узнала мое настоящее имя.
– Настенька, значит, – проговорила она тихо и одобрительно кивнув, добавила, – Хорошее имя. Приятное на слух. Настенька, Настюша, – она произносила придуманное мной наспех имя немного нараспев, словно смакуя его на вкус.
Сделав небольшой шаг в мою сторону, продолжила говорить вкрадчивым тоном:
– Мне необходимо купить сливочное масло. Килограмм. Очень нужно, понимаешь? А в магазине столько много одной мне не продадут. Давай сходим вместе? Ты ведь поможешь мне? На двоих человек как раз выдадут один килограмм. За твою помощь я тебе конфет куплю. Какие ты любишь?
Странная незнакомка проговорила фразы быстро. Они вылетели из ее уст, как заранее заученный кусок текста. Нервно оглянувшись по сторонам, она резко потянула руки в мою сторону. Торопливо поманила меня пальцами.
– Ну! Пошли уже. Давай, девочка! Давай, Настенька, пойдем, – произнесла она нетерпеливо и, как мне показалось, немного раздраженно.
Незнакомая женщина как-будто на несколько секунд вышла из своей роли. Зыркнула на меня недобрым взглядом. И подалась ко мне вперед. Вероятно мне это и показалось (ведь у страха глаза велики), а может так и было на самом деле, но она будто хотела ухватить меня за рукав куртки. Затем, словно опомнившись, она выпрямилась и снова натянула на лицо слишком уж переслащенную, явно фальшивую улыбку:
– Милая моя! Мне очень нужна твоя помощь, Настюша. Ты же хорошая девочка, не так ли? Пойдем, голуба, купим мне масло, – настойчиво произнесла она.
В ту минуту я словно стояла у невесть откуда взявшейся калитки заброшенного сада. Скрипучая дверца в неприглядного вида заборе внезапно открылась передо мной и нарочито-медоточивым тоном предложила зайти внутрь. Пройти дальше по незнакомой тропинке, ведущей незнамо куда, – “темна вода во облацех”…
На меня словно вылили ушат с холодной водой. Признаюсь: испугалась я изрядно. Такого рода страх я испытала впервые. Путь к магазину пролегал через старые наполовину заброшенные гаражи и узкий неосвещенный переулок. Глуховатое, неприятно-безлюдное место. Отскочив как ошпаренная на несколько шагов, я крикнула: