Чтение онлайн

Феномен, описанный итальянским поэтом Эудженио Монтале: поэтов в Италии десять тысяч, тираж книги стихов не превышает тысячи экземпляров. Поэтическое сообщество, полагает автор, легко потребляет суммарный тираж. Тем более что 1000 экземпляров – цифра предельная (даже запредельная!), поэт выпускает книгу далеко не каждый год, а значительная часть тиража расходится среди родственников со стороны жены. Теоретически каждый итальянский поэт может иметь представление о творчестве всего 10 процентов своих коллег. Но только теоретически. И не только итальянский, мне кажется.

Поэтом мы условно назовем человека, выпускающего книгу стихов. Стихами условно назовем текст, в начале которого написано «стихи». Текст «стихи» имеет характерное типографическое оформление – на странице помещены короткие строчки разной длины и разного количества на разных страницах. Меж тем как текст «проза» (то есть текст, в начале которого написано что угодно, но не «стихи») типографически оформлен несколько иначе – на странице помещены длинные строки одинаковой длины и одинакового количества на разных страницах. Разумеется, кроме так называемых спусковых и концевых полос, но это мелочи, которые не мешают с первого взгляда отличить текст «проза» от текста «стихи». Очевидно, что по многим причинам, в том числе и в силу особенностей типографического оформления, текст «поэзия» гораздо легче и приятнее писать, чем читать за свои деньги. Текст «проза» – наоборот. Оговорка про деньги – существенная, и вот почему.

Поэтов примерно втрое больше, чем прозаиков. Под триста тысяч опубликовали сами себя на сервере stihi.ru; на сервере prosa.ru вывесили свои произведения почти сто тысяч прозаиков. Однако вывешенное стихотворение, по моим примерным подсчетам, читают вдвое – вчетверо чаще, чем вывешенный рассказ. Думаю, что дело опять-таки в «феномене Монтале» – количество прочтений прямо коррелирует с количеством участников проекта, проще говоря, читают сами себя и друг друга, внутри неких подгрупп и объединений этого громадного, вроде бы расплывчатого, но крепко ограниченного сообщества. Граница – непрофессионализм в простом, зарплатно-гонорарном смысле. Публикуют и читают бесплатно. Когда речь заходит о покупке, люди предпочитают приобрести книгу прозы.

Потому, что нет той власти, которая утвердила бы истину о великом современном поэте NN. Книгу которого непременно нужно прочитать. И кое-что выучить наизусть.

Поэтическая критика может быть увлекательна как филологический разбор (особенно приятно и поучительно, когда сражаются переводчики иностранной поэзии). Или если скандал с переходом на личности.

Но покупать все равно не хочется.

Потому что литературной власти больше нет. Рынок – это не власть, а деньги. Словосочетание «власть денег» – неудачная и антинаучная метафора.

Получилась, в общем-то, забавная ситуация: есть книжный рынок, есть конкурирующие в нерыночном поле группы литераторов. То есть промышленные воротилы есть, оппозиция тоже есть. И всё. Оппозиция без власти – явление обескураживающее. Нет власти – нет истины. И лжи, стало быть, тоже. Нет гениев, талантов, крепких середняков и бездарностей. Каждый сам себе кто хочет, а читателю он – никто.

Извините, товарищи писатели! Другого товарища Сталина у меня для вас нет.

Пятый пункт, или о равенстве полов

Недавно меня спросили – в Интернете, через мой блог – «Что вам особенно не нравится в мужчинах, дорогой Денис Викторович?». Именно так – что не нравится. И при этом именно в мужчинах. Вопрос, конечно, интересный. Особенно потому, что его задала женщина. А женщины страшно строги и сами предъявляют мужчинам очень серьезные требования. И не только по поводу социального статуса, финансового положения и бодибилдинга. Еще и парфюм, костюм, ногти, зубы, прическа, обувь и даже пятки! Всё должно быть comme il faut. Даже футболку под рубашкой нельзя. И не только цветную, чтоб просвечивала. Даже белую нельзя, чтоб ворот виднелся. Страшное дело.

Это я, опять же, почерпнул из дискуссий в Интернете.

Я этот вопрос слегка переформулировал, чтоб было по-мужски. Так сказать, разговор мужчины с мужчиной. Получилось так: в каких случаях мой собрат по гендеру вызывает у меня некоторую настороженность? Некоторую, что ли, внутреннюю несовместимость?

Притом что хамов, дураков, черносотенцев и жлобов я заранее выношу за скобки. Туда же я выношу людей постоянно пьяных и сильно немытых: с ними тоже трудно общаться, как с черносотенцами и жлобами.

Понятно, что речь идет о людях воспитанных и образованных, которые, наверное, могли бы стать приятными собеседниками и, возможно, хорошими приятелями, а там и друзьями – но что-то лично мне мешает. Что же? Получилось пять пунктов.

Итак. Мой собрат по мужскому полу вызывает у меня некоторое внутреннее отторжение, если он:

1) очень хорошо разбирается в марках дорогих часов;

2) произносит латинские пословицы с ошибками;

3) называет разных иностранных персонажей так: «Зигмунд Яковлевич Фрейд» или «Отто Фердинандович Бисмарк» – и думает, что это смешно;

4) называет, например, Шукшина «покойный Вася», а Высоцкого – «Владимир Семенович», указывая тем самым на некие особо близкие отношения с умершими знаменитостями;

5) намекает на то, что время от времени выполняет тайные и очень деликатные поручения правитель ства.

Как и следовало ожидать, особенно хорош пятый пункт. Детская игра в разведчиков может продолжаться до глубокой старости.

То есть на самом деле перед нами хвастун с комплексами. Понтярщик, проще говоря. Недавно разбогатевший. Да еще с интеллектуальными претензиями. Общаться, а тем более дружить с таким человеком очень трудно, потому что он все время будет показывать, что он главнее, умнее, образованнее, богаче, влиятельнее. Спорить с ним глупо, а кивать на его понты – еще глупее. Ну его, честное слово.

«А теперь, дорогой Денис Викторович, расскажите, что Вам не нравится в женщинах!» – «Что Вы, что Вы! В женщинах мне нравится всё!» – «Не может быть! Ну вот прямо буквально всё? Неправда, Вы что-то от нас скрываете».

В самом деле, надо быть политически корректным, соблюдать гендерное равенство.

Попробую собрать пять роковых пунктов про женщин, вспомнить какие-то отдельные черты, которые мне не нравятся.

Разумеется, общечеловеческие отрицательные черты я опять же выношу за скобки. Мы тут не говорим о хамках, халдах, дурах и фашистках. Речь о воспитанных и образованных женщинах, которые могли бы стать очень приятными в общении, а там уж кто его знает, как всё повернется.