Чтение онлайн

Сменялись сезоны, и однажды, когда пришла весна, мы поняли, что Фрида затосковала. Ей исполнилось почти два года, и что-то изменилось. Обычно рысь прекрасно обходилась нашим обществом, но в этом марте ее призывный вой громко разносился по всей округе. Я помню, как однажды ночью выглянула в окно и увидела Фриду, которая стояла, задрав морду, и выла так, что ее наверняка было слышно на многие десятки километров.

И вдруг я услышала ответный клич. Низкий голос самца донесся откуда-то со стороны Каави. Дядя Яри тоже поднялся и подошел к окну. Мы стояли и смотрели вслед убегающей рыси, которая неслась на встречу со своим новым другом.

Фриды не было много дней. Вернулась она в одиночестве, однако вскоре во дворе на снегу появились следы крупных лап. Однажды ночью, когда уже начал таять снег и повсюду слышался звон капели, я вышла ночью во двор и увидела Фриду с ее новым другом. Она стояла, вытянув передние лапы и наклонившись вперед, а самец обнимал ее сзади, двигаясь взад-вперед. А когда он соскочил с нее, Фрида повернулась и заехала ему лапой по шее. Тогда я училась в начальной школе и мало знала о сексе, но все равно поняла, что вижу нечто необыкновенное и прекрасное.

Вскоре Фрида перестала выть и успокоилась, а я жалела о том, что другая рысь больше не приходит. Дядя Яри рассказал, что эти животные не живут парами, а лишь объединяются весной на время. Позже мы поняли, что рысят в этот раз не будет. Дядя Яри объяснил мне, ребенку, что не всегда молодой рыси удается с первого раза забеременеть. И Фрида снова превратилась в домашнюю кошку. Тогда же у нее появилась привычка встречать дядю Яри, когда он приезжал на машине, и радостно носиться вокруг автомобиля.

Однажды, когда у Хаккарайненов со двора пропал кролик, мы с дядей занервничали. Наверное, наша кошка наконец-то научилась охотиться, и это грозило неприятностями.

Мы так и не узнали, кто ее задавил. Похоже, этот сумасшедший водитель даже не остановился посмотреть, что наделал, а оставил Фриду истекать кровью на обочине дороги где-то в километре от нашего дома. Я нашла ее, когда возвращалась из школы. Я бросилась бежать домой и примчалась, задыхаясь от слез и горя.

— Дядя Яри! Скорее! Фрида истекает кровью!

Дядя схватил винтовку и кинулся к машине. Он не позволил мне подойти близко, но вдруг сказал:

— Это же твоя сестренка, Хилья.

Рысь была еще жива. Она устремила на нас взгляд, и я поняла, что она нас узнала. Машина переехала ее, и ей уже ничем нельзя было помочь.

— Хилья, надо прекратить ее мучения. Один выстрел, и ей больше не будет больно.

Я отвернулась, дядя выстрелил. А когда я снова повернулась, то увидела, что он плачет. Мы похоронили ее у скалы на перешейке Хевосенперсет, и, когда там вырос холмик, дядя Яри спел псалом. Позже Хаккарайнены и другие соседи удивлялись, почему у скалы в чистом поле вырос розовый куст. Но мы с дядей Яри знали. Там вечным сном спала моя сестра.

Есть такое правило: когда идешь на свидание с женщиной, бери с собой плетку. Когда собираешься на встречу с обманщиком, не забудь захватить оружие. Разумеется, Давид предполагал, что у меня может быть пистолет, и наверняка подготовился. Вопрос был лишь в том, кто выстрелит первым.

Некоторое время я размышляла, отправиться ли мне в Коппарнэси на машине или на велосипеде. В конце концов я засунула велосипед в багажник и доехала на машине почти до самого Коппарнэси, а там пересела на велосипед. Водонепроницаемая ветровка и свободный шерстяной жакет прекрасно скрывали кобуру с пистолетом. На ноги я натянула толстые черные колготки, наряд довершала короткая кожаная юбка красного цвета, которую я ни разу не надевала с тех пор, как вернулась из Нью-Йорка. Мне хотелось предстать перед Давидом в образе коварной обольстительницы и лишить его рассудка, сделать слабым и беспомощным.

Лишь оставив велосипед на площадке, я поняла, что от нервного напряжения меня просто трясет. В Академии нас не учили скрывать свои чувства, поэтому я просто остановилась и принялась считать до десяти, одновременно стараясь глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоить пульс. К своему великому огорчению, я осознала, что женщина во мне жаждет свидания, хотя разум говорил, что в этот раз я спать с Давидом не буду.

Он обещал ждать меня в том же самом номере, так что мне оставалось только постучать и войти. В маленьком пансионе не было других гостей, поэтому входную дверь он тоже оставил открытой. Он заранее сообщил мне, что гостиница пустая, поэтому я могу расслабиться и не переживать, что наши голоса кто-то услышит. Отлично, значит, свидетелей не будет. Возможно, я даже хозяйку не встречу. Интересно, подозревает ли Давид, что я все о нем знаю? Вряд ли он настолько глуп и считает, будто я проглотила все его байки про недвижимость.

Можно использовать эффект неожиданности и выстрелить сразу от входной двери. Но все же я не стала доставать револьвер из кобуры. Пару дней назад я уже целилась в человека, но так и не смогла выстрелить. Теперь времени на сомнения нет. Возможно, именно Давид убил Аниту и протянул стакан с отравленной водкой несчастному бомжу, а потом вложил в руку умирающего орудие преступления. Сердце стучало, в висках бился пульс, во рту пересохло. Я постучала в дверь. Он не спросил: «Кто там?» — это было бы смешно. У порога мог оказаться кто угодно, но в этот момент для него не существовало никого опаснее меня.

— Хилья! — Давид расплылся в улыбке.

Он крепко обнял меня и за моей спиной повернул ключ в двери. На нем были джинсы и тонкая синяя рубашка, под которой я не заметила оружия. В карманах брюк тоже не было ничего подозрительного. Я обнимала его правой рукой, а левую плотно прижимала к телу, прикрывая кобуру. Было ясно, что долго морочить ему голову не получится. Руки Давида скользили по моему телу, он прижимал меня к себе, от моей залитой дождем ветровки его рубашка быстро промокла.

— Секундочку, дай мне раздеться, — произнесла я, отстраняясь от него.

Сняла ветровку, пытаясь сохранять на лице выражение страсти и радостного возбуждения. Сделала вид, что расстегиваю шерстяной жакет, но вместо этого быстро вытащила пистолет, сняла с предохранителя и навела дуло на Давида. На лице его отразилась сперва растерянность, потом удивление, а потом в глазах проглянула ярость.

— Какого черта?

— Игра закончена, Давид Сталь, если тебя и на самом деле так зовут. Под этим именем ты числишься в Интерполе, так тебя называл и констебль Теппо Лайтио. А как тебя зовут твои дружки из банды Васильева? Руки вверх и за голову! Не двигайся. У меня не дрогнет рука пристрелить такую крысу, как ты.