Чтение онлайн

Мы вышли. Несмотря на поздний час, на улице было жарко и влажно, как в инкубаторе. Далеко на западе сверкали зарницы. Пока мы шли по ярко освещенным дорожкам назад, в свое бунгало, я думал над ее историей. Интересно, задумывалась ли она когда-нибудь об источнике своего богатства, положенного в основу апартеида и международных санкций? В наши дни неудобно признаваться в таком прошлом. Может быть, сознание собственной вины заставляет ее так подчеркивать бедность своих предков? Было ли происхождение ее богатства причиной того, что она сделала карьеру, а не просто жила на доход с капитала?

Когда мы зашли в бунгало, я попросил ее запереть дверь ее спальни изнутри — как вскоре выяснилось, я дал ей плохой совет.

В кармане у меня завибрировал мобильник. Я знал, что пришла эсэмэска от Жанетт с обычным, каждодневным вопросом: «Все в порядке?» Я вынул телефон и быстро набил всегдашний ответ: «Все в порядке». Потом, перед тем как лечь спать, еще раз обошел дом. Дверь своей спальни я оставил открытой. Я лежал в темноте и ждал, когда же придет сон. Уже не в первый раз я размышлял над преимуществами тех, кто может рассказать достойную семейную историю.

— Леммер!

Крик Эммы вырвал меня из объятий крепкого сна.

Не проснувшись толком, я вскочил и выбежал в гостиную. Может, мне просто померещилось спросонок, что она кричала?

— Леммер! — В ее голосе слышался чистой воды ужас.

Я бросился к ее двери, толкнул. Заперто.

— Я здесь, — хрипло ответил я — спросонок и от досады.

— В моей спальне что-то есть! — крикнула она.

— Откройте дверь!

— Нет!

Я навалился на дверь плечом. Послышался глухой удар, но дверь устояла. Из-за двери послышалось странное тихое шипение.

— По-моему, это… Леммер! — взвизгнула она в ужасе.

Я отступил на шаг назад и что было сил лягнул дверь ногой. Она распахнулась. В спальне Эммы было темным-темно. Она снова вскрикнула. Я хлопал ладонью по стене, по тому месту, где должен был находиться выключатель. Внезапно комнату залил свет, и на меня бросилась змея — огромное серое шипящее чудовище с разверстой пастью; внутри пасть была черная, как смерть. Я быстро ретировался в гостиную. Эмма снова позвала меня. На долю секунды я увидел ее — она испуганно жалась к изголовью двуспальной кровати, сложив перед собой горку из подушки и одеяла — очевидно, для защиты. Змея снова бросилась на меня, шипя от гнева. Я подставил ей стул. Клыки впились в обивку в нескольких миллиметрах от моей лодыжки. Когда она отпрянула, выпустив струйку яда, я на всякий случай отшвырнул стул подальше. Мне срочно нужно было раздобыть какое-нибудь оружие — хотя бы палку. Я схватил с углового столика лампу, попытался ударить чудовище, но промахнулся.

Змея была невероятно длинная — метра три, а то и больше. Этакое подвижное ядовитое копье. Я нырнул за спинку кресла, стараясь сохранить между нами приличное расстояние; змея заползла на сиденье кресла и подняла голову. Лампа была слишком тяжелая, орудовать ею было неудобно. Я саданул абажуром об стену, чтобы разбить его, задел картину. Послышался звон разбитого стекла, рама грохнула об пол. Эмма пронзительно закричала. Змея опять бросилась в атаку, и я ударил ее лампой, но лишь слегка задел шею. Чтобы уклониться от смертельного укуса, я пригнулся вправо. Змея действовала решительно и молниеносно; я никак не мог угадать, куда она бросится в следующий миг. Мой удар как будто лишь еще сильнее разъярил ее. Она свернулась в кольцо, готовясь к удару, — огромный, толстый резиновый снаряд. Я успел заметить безжалостные черные глазки и агрессивно раскрытую пасть.

Меня затрясло от избытка адреналина. Змея бросилась снова. Мою ногу пронзила боль. Я врезал ей лампой; металлический патрон угодил ей по шее, и голова ударилась об стену. На секунду чудовище потеряло способность ориентироваться. Я ударил снова. Длинное и тяжелое основание лампы пронзило серую блестящую чешую и, кажется, что-то сломало. Змея свернулась кольцами на плиточном полу, обернулась вокруг себя. Я ударил снова; я бил, и бил, и бил, но мне никак не удавалось попасть по голове. По полу тянулся кровавый след; проследив за ним, я понял, что кровь идет из раны на моей ступне. Скоро яд окажет свое действие, и я потеряю сознание; надо скорее кончать.

Я занес лампу над головой, замахнулся и со всей силы опустил ее. Промахнулся. Схватил лампу за основание, как бейсбольную биту, ударил — задел голову по касательной. Промахнулся! Чудовище уползало. Тогда я перехватил свое оружие острым концом вперед, как меч, и попытался проткнуть голову змеи. Раз, другой — безуспешно. В третий раз острый конец вонзился в шею за головой. Чудовище моментально обвилось вокруг лампы и моей руки. Окровавленной ступней я наступил змее на шею, снова поднял лампу и, морщась от страха, ненависти и отвращения, со всей силы пронзил чудовищу голову. Теперь змея обвилась вокруг моей ноги; вот она обмякла и дернулась в последний раз. Поняв, что она больше не укусит, я поднял ногу и ударил ее по голове — как будто забил последний гвоздь в крышку гроба.

Эмма расположилась на унитазе в моей ванной. Я сидел на полу — по-прежнему в одних трусах. Моя нога лежала у нее на коленях. Она осторожно удаляла из раны на ступне осколки стекла.

— Я вас испачкаю кровью.

— Сидите тихо! — приказала она строго, как учительница в начальной школе, тем же тоном, каким она пять минут назад велела: «Сядьте, Леммер!»

Я заметил, что руки у нее еще заметно дрожат. Она вытянула пальцами длинный острый кусок стекла и осторожно положила его на подоконник. Что ж, осколок абажура лучше, чем змеиный яд! Эмма оторвала большой кусок от рулона туалетной бумаги и прижала к порезу. Бумага пропиталась кровью.

— Прижмите, — велела она, сталкивая мою ступню с коленей и вставая.

Я невольно отметил, что через тонкую ткань футболки, которую она носила вместо пижамы, просвечивает грудь. Футболка доходила ей до колен, выставляя напоказ красиво очерченные лодыжки. Я сидел на полу и послушно прижимал к порезу комок туалетной бумаги. Руки у меня не дрожали. Эммы не было довольно долго. Наконец я услышал, как ее босые ноги прошлепали по полу гостиной, где все валялось в беспорядке: перевернутый стул, разбитая картина, осколки лампы. Змея валялась снаружи, на веранде. Когда я выволакивал убитое чудовище из гостиной, его длинное чешуйчатое тело было еще мягким и гладким. Несмотря ни на что, мне было жаль змею. Еще совсем недавно она была смертельно опасной и полной энергии, а теперь — просто безжизненная тряпка. Какой разительный контраст!

Эмма держала в руках кожаную сумочку. Она снова села, расстегнула на сумке «молнию» и вытащила оттуда ножницы. Потом взяла махровое полотенце и начала резать его на полосы.

— Леммер, кто-то подбросил змею ко мне в спальню, — заявила она тоном, не терпящим возражений.

Я сидел и следил за ее движениями.

— Я проснулась оттого, что окно… захлопнулось. Или еще что-то. Я встала и пошла посмотреть. Окно было закрыто, но не на задвижку.

Она ловко отрезала от полотенца очередную длинную ленту.