Чтение онлайн

– Малиена, нам необходимо как можно больше полусфер, попроси своих людей не жалеть сил.

Починка амплископа заняла несколько часов. Скала не переставала дрожать, но каким-то чудом пружины в основании башни выдержали. И наконец все снова отправились вниз, понимая, что это их последний шанс.

Еще раз Мендарк вызвал кроваво-красный шар. Снова Иггур взял в руки амплископ, а Малиена начала вытягивать из скалы силу, пропуская через собственное тело и направляя в рубиновый стержень. Вновь сквозь зеркальную поверхность пробился красный луч и ударил в шар. Посыпались белые искры, с конца рубинового стержня потек металл.

Мендарк вскрикнул от боли. На руке у него вздулся огромный волдырь: неточно направленный луч скользнул по коже. Магистр чуть не упал, но усилием воли выпрямился. Его поднятая вверх рука не дрожала.

– Извини, – вымолвил Иггур без малейшего сочувствия.

– Продолжайте, продолжайте! – процедил сквозь зубы Мендарк.

Таллия чувствовала страшную слабость, но взяла гребень и открыла свое сознание Мендарку.

– Теперь сосредоточься, еще сильнее чем раньше! – закричал он.

Она стала чертить на поверхности шара желтые линии. Вначале получалось неважно. Но потом все уверенней и уверенней, впервые в жизни она ощутила полное единство с Мендарком. Наконец она прочертила последний полукруг. Таллия вздохнула с облегчением и уже собиралась опустить онемевшую руку.

– Еще не все! – воскликнули Иггур и Мендарк в один голос. – Теперь в другую сторону.

Таллия уже готова была сдаться. Оказывается, это было только полдела! Иггур тоже терпел страшные мучения, скала словно стягивала мясо у него с костей. Но, встретившись взглядом с Таллией, он заставил себя выпрямиться.

– Теперь я не отступлюсь, – произнес он слабым голосом.

Таллия начала снова, пересекая уже проведенные линии под прямым углом. Дойдя до половины, она еле слышно выдохнула:

– Рука отнимается!

Аспер подбежал, чтобы сделать ей массаж. Таллии пришлось несколько раз останавливаться и, когда Мендарк наконец был удовлетворен, упала без чувств.

Мендарк взглянул на Иггура, затем на Малиену, они были чуть живы от перенапряжения.

– А ведь нам еще предстоит трудный путь, – сказала она.

– Это, конечно, довольно жалкое подобие Ночной Страны, – произнес Мендарк. – Но другого не дано. Что ж, настала очередь мастера-картографа.

Шанд выступил вперед, поднял гребень. Поддев тремя зубцами желтые линии, он вытянул их в нескольких местах так, что шар стал бугристым.

– Вот теперь гораздо ближе к истине, – вздохнул Иггур.

– Намного, – подтвердил Мендарк.

– Там больше трех измерений, – сказал Шанд. – Но чтобы изобразить их, нужна более совершенная модель. Однако думаю, для наших целей сгодится и эта. Теперь давайте искать врата.

Лиан метался в пустоте.

– Карана! – позвал юноша, ослепленный ярким светом.

Вдруг он уткнулся носом во что-то твердое и ощутил прикосновение к гладкой теплой коже. Лиан понял, что это колено Караны, взглянув вниз, он увидел прекрасное лицо девушки, окруженное бело-голубым сиянием.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась довольно жалкой. Удержаться вместе было почти невозможно. Какая-то сила стремилась оторвать их друг от друга.

– Что ты там делаешь? – спросила Карана, стараясь перекричать завывания ветра. Она схватила юношу за пояс, а он, перекувырнувшись, постепенно дотянулся до ее шеи. Теперь они летели, прижавшись друг к другу, губы к губам, грудь к груди; казалось, это будет длиться вечно, время здесь не имело власти.

– Куда мы летим? – спросил Лиан.

– Не знаю. Я думала, что через врата мы попадем в Туркад. Иггур и Феламора появились оттуда.

– Мы уже должны быть на месте. Когда Тензор отправил меня через свои врата, я вынырнул на другом конце чуть ли не в ту же секунду.

У Караны промелькнула жуткая мысль.

– А вдруг это не те врата? – сказала она. – Что если Рульк пришел через другие?

По их телам пробежала дрожь. Лиан посмотрел прямо во встревоженные глаза Караны. Из-за расширенных зрачков они стали иссиня-черными. Рыжие волосы разметались вокруг головы.

– Ты думаешь, мы ошиблись?

– Да, – едва слышно сказала она. – Обними меня покрепче, Лиан. Мне кажется, это конец.

Он сжал ее так сильно, что она едва могла дышать.

– Главное, мы вместе, – прошептал он.

Он еще не закончил говорить, как между ними проскользнула какая-то полоска. Она имела форму и цвет, но была неосязаемой. Вдруг посредине возник маленький пузырек, Лиан почувствовал, что к его груди прижимается твердая горошина. Горошина начала быстро увеличиваться, словно надувной шар, отделяя их друг от друга. Лиан хотел было оттолкнуть ее, но его пальцы проникали внутрь, почти не ощущая сопротивления. Юноша и девушка уже были на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Держись меня, Лиан! – закричала Карана.

Она вцепилась в Лиана, но его запястья выскользнули из ее рук под действием какой-то непреодолимой силы. Их старания не увенчались успехом. Шар лопнул, и их отбросило в разные стороны.

Лиан в отчаянии ловил руками воздух в надежде ухватиться за Карану, но ее темные контуры скоро окончательно исчезли в пульсирующем свете. Безумный водоворот света и шума оглушил Лиана. Он пытался кричать, но из его горла не вырывалось ни единого звука. Постепенно Лиан утратил все чувства: зрение, слух, осязание. Он затерялся во времени и пространстве. Внезапно Лиану почудилось, что он пролетел через хрустальное окно и заскользил по холодной и гладкой, словно лед, поверхности.

Лиан лежал без движения. Первым ощущением, которое вернулось, была боль. Он очнулся, все тело ломило.

«Холод – лед – пол? – с трудом соображал он. – Мертвый или живой, но я уже не во вратах. Это что-то реальное! »

Он открыл глаза. Первые несколько мгновений он ничего не мог разглядеть, кроме калейдоскопа цветов. Постепенно краски померкли, уступив место густому черному цвету. Лиану стало казаться, что он находится в каком-то очень большом помещении. Пол был твердый и холодный. Воздух леденил мокрое лицо. Мокрое? Лиан провел по нему рукой, на виске он нащупал кровоточащую рану. Он промокнул кровь рукавом и поднялся на ноги. Ноги пронзила острая боль, но он продолжал идти наугад. Вскоре боль утихла, – видимо, нога все-таки не была сломана.