Чтение онлайн

Девочка держит спину прямо и говорит очень вежливо, хоть ей тяжело и то, и другое. Благодарит за заботу о ее здоровье.

Мне опять кажется, или интерес Финтана глубже обычного ухаживания? Лесовик окидывает взглядом еще и Меви. Светловолосая, как все дети Солнца, она красива мягкой, закатной красотой.

— Так что же здесь жгли? Надеюсь, не больше чем печальные воспоминания? — тянет носом Финтан, и мне чудится тревога в его словах.

— Всего лишь свеча, — пожимает плечами Меви.

Свеча и правда была, няня не обманывает, лишь использует любимый трюк ши — фигуру умолчания. И не соврала, и правду не сказала. Ей тяжело это дается, солнечные привыкли быть откровенными во всем: и в любви, и в дружбе.

— Нужно послать вам бездымные, — глаза лесного принца, обращенные на мою госпожу, становятся маслянистыми, а острый интерес почти не заметен. — Негоже, чтобы солнце заходило так надолго! Буду ли я иметь счастье видеть вас за ужином, госпожа Алиенна?

— Она постарается прийти, — опять отвечает за воспитанницу Меви, видя, что девочка готова отказать.

— Простите мою настойчивость, — кланяется лесной принц. — Она вызвана лишь безмерным восхищением солнечной красотой.

— Да разве мало прекрасных ши в Черном замке?

— Прекрасных — много, но все мы надеемся на то единственное чудо, что изгонит мрак со Светлых земель, — привычно обаятельно улыбается Финтан. — А кто, как не солнце, сможет выжечь тени?

Лесовикам больше других известно про Проклятие. И про искупление. Дети Леса были при падении Золотой башни, дети Леса присутствовали, когда в Черном замке жила королева галатов, под влиянием волшебства любившая Мидира — как своего мужа.

А потом наш мир лишился магии и волшебства.

— Пожалуйста, не сочтите за невежливость, — просит Меви, — но моя госпожа нездорова. Чтобы она могла присутствовать на ужине, ей нужно время прийти в себя.

— Я ухожу, унося в своем сердце память о вашем очаровании, — почти выйдя, Финтан негромко договаривает: — Пока не смогу унести что-то более существенное.

— Вам помочь в этом? — бросает Дей сквозь зубы, столкнувшись с ним у входа. Лесной принц улыбается и кланяется в ответ.

Дей, тут же забыв о нём, бросается к моей госпоже. Видя Меви, останавливается с трудом.

— Алиенна, — глухо шепчет он.

Девочка закрывает глаза. Девочка бледна, как бы она ни сдерживалась, по ее щеке скатывается слеза.

Дей опускается подле нее на колено, целует пальцы.

— Мой принц, — негодует Меви нарушению этикета, но Дей, не глядя, поднимает руку, и та смолкает.

Волчонок. Сын Мидира! Ему все подчиняются уже сейчас.

Няня отходит, становится около входа и отворачивается. Я смотрю. Смотрю на Дея и мою госпожу.

Меви решается выйти. Прикрывает дверь и просит всех зайти позже.

— Моя принцесса… — Дей не сводит тревожного взгляда с моей госпожи, серые глаза его кажутся почти прозрачными на белоснежной коже. — Прости! Прости, что огорчил твою солнечную душу. Я отдам всю свою волчью кровь за твою улыбку, — осторожно снимает слезу с ее щеки. — Только не плачь, прошу тебя!

Дей просит прощения? Дважды? Первый раз на моей памяти. Я ожидал негодования, упреков — девочка чуть не помешала Дикой охоте! — или приказа быть внимательнее впредь… Только не этого неистового северного взгляда.

Эти безумные, безумные волки!

Девочка открывает глаза и улыбается. Солнце выходит из-за туч.

— Пусть лучше твоя кровь останется при тебе, мой принц. Ты достаточно часто терял ее из-за меня.

Гвенн приходит лишь через несколько дней. С извинениями и предложением пройтись. Она — сама забота, само участие. Снисходительное участие, но Алиенна этого не замечает.

Девочка собирается мгновенно, лишь пару раз присев от слабости. Меви просит поберечься и быть осторожнее. И я бы хотел этого, но моя госпожа лишь отмахивается — что может случиться в волчьем замке?

Принцессы прогуливаются по галерее. Отсюда можно увидеть многое. Ши на широком дворе забавляются стрельбой из лука, и у Гвенн непроизвольно сжимаются пальцы. Она поучаствовала, а может, и победила бы, но не сегодня. Кажется, у нее намечены дела поважнее. Да и рука, хоть не на перевязи, но, видимо, еще побаливает.

Гвенн заговаривает о Дее, который навещает мою госпожу каждый день, но та молчит. В общий зал не ходит, отговариваясь нездоровьем. Финтан посылает подарки все роскошнее. Его не смущает, что девочка каждый раз возвращает их.

Глупая птаха все время подлетает к нам и вновь взмывает ввысь. Девочка провожает ее завистливым взглядом.

Юбки одинаково шуршат у обеих — Гвенн сегодня тоже в женской одежде, да еще какой! Открытые плечи, глубокий вырез, а кожа словно светится. Тончайший бархат расшит серебром, и серебряный же шнурок оплетает узкую талию, но без намека на хрупкость.

Девочка — в одежде своего Дома, плотная вышивка бежит по светлой ткани слева-направо, по движению солнца в небе.

Черная и золотая. Вот только восхищенных взглядов и отдаленных поклонов моя госпожа собирает всё больше. Гвенн замечает это.

— Ты уже знаешь, что мой брат — будущий король Туата Де Данаан? Эта благая весть донеслась до самых отдаленных краев нашей земли. Но ты же спала, как сурок, — девочка молчит, и Гвенн продолжает: — Нельзя быть такой чувствительной! Это всего лишь олень. Тебе нужно привыкать к нашей жизни, — наставительно произносит она и тут же смеется: — А может, и не нужно. Так ты знаешь? — более настойчиво спрашивает Гвенн.

— Мне известно об этом, — сдержанно отвечает моя госпожа. — И я очень рада за Де… за нашего принца.