Чтение онлайн

Дей вырывается, шумно дыша, ему непросто дается даже молчание, но крик гибнет, встает поперек горла, мешая жить, заставляя метаться, обрекая на яростную тишину.

Эмоции волков так сильны, что кажется, вот-вот полыхнут стены.

И Гвенн продолжает опечаленно:

— Ты все еще не веришь мне, дорогой… — не договаривает «брат», но Дей не слышит, ему все равно, как именно зовет его Гвенн. Голос волчицы становится тверже, она кажется обнадеженной. — Поверь себе. Алиенна многим делилась со мной, я хорошо ее знаю, я — не ты! Нежный облик обманчив.

Гвенн все-таки решается довести свой обман до завершения, она не видит Дея сейчас, она видит Дея в будущем, под руку с ней. И совершенно неважно, какое у него там, в будущем, выражение глаз. Пусть даже точно такое же, как сейчас.

— Она прибежит к тебе просить за Джареда еще до того, как солнце уйдет за холмы! — Гвенн волнуется, рубит фразы, истолковывая только грядущие события на свой лад. Она слишком хорошо знает мою госпожу, чтобы ошибиться. — Ты для нее лишь средство. Расскажи ей правду про нашего Советника. Любая женщина захочет отомстить убийце родителей. Любая… кроме влюбленной. Подожди до заката, и Лили сама развеет твои сомнения.

Ох, только не этот безумный взгляд! Страшно вспомнить, каких бед в подобном состоянии наворотил Мидир, заподозрив в измене свою жену. Не понимаю, чего добивается Гвенн, но выглядит она весьма удовлетворенной.

— Мне жаль тебя, братец. Но я на твоей стороне.

Смолкает опять, поднимает руки ладонями вверх, понимая, что заигралась, Дей может её не узнать. Называет «братец», самодовольно задирает нос, хочет казаться обычной, но хорошо понимает опасность.

— Я всегда буду на твоей стороне и я помогу тебе даже в этой прихоти. Знай, Финтан просил короля отдать ему Алиенну, предъявив дважды побитую щеку и царапину на шее. Наш отец почти согласился, а ее сестрица будет только рада. Дядя слишком далеко, чтобы вмешаться. Завтра наш король объявит о помолвке, стараясь задобрить лорда Фордгалла. Если ты не поторопишься, ее отнимут у тебя…

Кулаки Дея сжимаются враз, он весь выглядит подобравшимся, того и гляди прыгнет, дыхание волка чуть сбивается с последним словом Гвенн, но он уже напряжен и готов, он не дастся и не отдаст пусть не любящую, но любимую женщину, поэтому даже не вздрагивает, когда Гвенн договаривает:

— Навсегда.

— Де-е-ей! — зовет моя госпожа.

Не услышав ответа, едва успев зайти в сумрак за полуоткрытой дверью, она оказывается в объятиях серой тени, метнувшейся к ней, кажется, с другого конца комнаты.

— Дей, я…

— Тшш!

Тень обнюхивает, потом прижимает к себе, неистово и жадно целуя что попадется — глаза, нос, щеки, волосы…

— Молчи, молчи, Лили. Молчи! — выдыхает в приоткрытый рот, не давая сказать ни слова и прикусывая до боли, раскрывает губы.

Вдруг ложь, гнусная, искусно сплетенная Гвенн, изящно дополненная выдранными кусками правды, а оттого еще более страшная, окажется реальностью, вдруг моя госпожа скажет не то, что ждет сердце, и волк растягивает этот немой момент счастья, пока она еще целиком и полностью его, пока прекрасное вчера не превратилось в одинокое сегодня.

Да что же это, я стал чувствовать его эмоции, как эмоции моей госпожи! С Гвенн было не так, у нее все написано на лице, все ее уловки и ложные ходы.

— Де-е-ей… — на вдохе летит от моей госпожи. Потом, как только она обретает дыхание, просит его: — Дей, подожди!

Его губы дотрагиваются до ее губ еще раз, еще, еще, не желая отпускать, его руки лишь сильнее сжимаются на ее плечах — но все же подчиняются. Отодвигают от себя медленно, с неохотой, словно обрывая все связывающие этих двоих нити.

— Что тут произошло? — удивляется моя госпожа, попривыкшая к сумраку — в покоях принца разломано, кажется, все, что можно сломать. Кроме оружия.

— Я думал, — хрипло отвечает волчий принц, все еще тяжело дыша.

Девочка видит и то, что в руках Дея, и не может сдержать восклицания:

— Мой платок! — и протягивает руку забрать, немного краснея оттого, что Дей увидел эту кривовато вышитую вещь, всего лишь упражнение.

Эх, девочка, не о том тебе надо волноваться!

— Твой… — Дея не волнует способ и прилежность вышивки. А вот румянец моей госпожи настораживает, волк разве шерсть не поднимает. — Платок?..

Тьма, ставшая теплой и уютной с приходом моей госпожи, как в волчьей берлоге, выпускает ледяные иглы.

— Как ты, Дей? Ты ведь ранен? — беспокоится Алиенна о нем самом и о его голосе, словно сломавшемся посреди фразы.

— Платок, Лили! — говорит обвиняюще Дей, помахав им перед ней, не собираясь отвечать на неважные вопросы. Раны тела затянутся, а вот раны души…

— Я… — вздыхает она, осекаясь от взгляда Дея. В его глазах зима, что незнакомо ей, моей бедной, теплолюбивой госпоже.

Девочка остро чувствует диссонанс мира, нарушение тонкой работы небесных сфер, поломку изначальной задумки богов, ей до боли в сердце нужно успеть поправить вопиющую несправедливость, восстановить равновесие вокруг нее.

Но… лучше бы она не отвечала.

— …перевязала им Джареда.

Девочка, расскажи ему все, прижмись к нему, разгони тот ужас, что явился вновь, куда более страшный, раз слетел с твоих дорогих зацелованных уст, а не со злых губ Гвенн, и опять не дает ему дышать! Подари ему всего-то — подробности. Подробности, мелочи, детали, что вновь сложат для него светлую реальность из кромешной тьмы, успокоят, дадут почувствовать твою любовь и твою веру в него!

Но ей кажется, все просто. Просто и понятно. Перевязала, потому что был ранен, а как же иначе?..

Дей молчит, разглядывая платок, словно змею. Стежки-то кривые, кривые! Ну кто же дарит такое на память, в знак близких отношений? Но он словно не видит очевидного, не может увидеть. Запах Алиенны и крови Джареда он знает слишком хорошо, и сейчас эта гремучая смесь слепит его, словно яд гадюки. Реальность искажается, и он уже видит Лили в объятиях советника, его Лили, вот так же задыхающуюся от долгого-долгого поцелуя! Но не с ним.