Чтение онлайн

— Теперь можно, — и готовится, кажется, ко всему, что неблагой разрушит стену, разобьет кулаки в кровь, наколдует что-то вроде Семиглавого…

Бранн в очередной раз разочаровывает благого собеседника, он просто всхлипывает, отпуская слезы, накрывает пострадавшее ухо ладонью и пытается лечить. Боль дергает страшно, уши страдали пусть и давно, но часто — и теперь получить по ним, словно ошпарить уже ошпаренное место. Ворона зажмуривается, слезы катятся частыми каплями, стекают по длинному носу, срываются в пыль, этот коридор считается почти заброшенным, а магией при Благом дворе ничего не прибирают.

— Ох, неблагой, ну чего ты, неблагой, — Мэй укладывает осторожно руку на плечо Вороны, подтягивает к себе. Тот всхлипывает и явно не слышит, сейчас его мир составляет боль, много боли. — Бранн, ну чего ты, Бранн!

Вот теперь, когда в голосе Мэя слышно сочувствие, а в речи его имя, Бранн открывает глаза, кажется, начиная понимать реальность. Глаза его покраснели, изумрудная зелень светится страданием, но он все-таки произносит:

— Мне больно, уши нельзя! — поводит головой, убаюкивая правую сторону. — Нельзя уши! И что в них такого?!

Кажется, Бранн пытается отвлечься от сводящих с ума ощущений какой-то мысленной работой.

— Ну уши и уши, — прикрывает глаза, как будто гипнотизирует сам себя, — острые и острые, — не замечает, что Мэй потихоньку притягивает его к себе. — Шевелятся и шевелятся…

— Думаю, дело в том…

Бранн шарахается в сторону, он не ожидал услышать ответ, кажется, вовсе забыл, что тут не один. Мэй успокоительно прихватывает его за плечи, в безопасной дали от ушей. Улыбается искренне, кажется, боль неблагого примирила Мэя, доказала, что перед ним живой ши, а не магическая кукла, обожающая всех раздражать. Договаривает, глядя в глаза.

— Думаю, дело в том, что особенный ты весь, а уши просто привлекают массу внимания, королевский волк Бранн, — Мэй настроен больше не так сердито. — А за то, что предпринял попытку защитить меня и мою семейную жизнь, отдельное спасибо!

Опс! Похоже, я перестарался, когда вслушивался в тот коридор! И случайно приплел в слушание и Мэя!

— Сейчас мы пойдем в твои комнаты, Бранн, там тебя точно никто не посмеет тронуть, конечно, если ты не впустишь Финтана или его свиту! — голос Мэя журчит, как река, успокаивает, отвлекает, даже ухо дергает теперь не так страшно. — Там явно уютнее, чем здесь, с утра я успел оценить перестановку, вчера вечером, прости, был слишком взволнован, но я рад, что удалось помочь с матрасом…

Бранн шмыгает носом и несмело улыбается, с прижатой к правому уху ладонью и широко раскрытыми глазами он смотрится больше похожим на заблудившегося ребенка, чем на зловещего неблагого чародея. Мэй моргает в удивлении, но в целом остается невозмутимым.

Да-да, Мэй, имей в виду, твой внутренний голос говорит тебе: ты только начал понимать, что такое Бранн и с чем его едят!

Мэй достает из кармана чистый платок, радуясь, что не забыл о нем после ночного дежурства, протягивает Бранну, не рискуя вытирать ему лицо самостоятельно — шарахнется же опять! Ворона шмыгает носом, боль стала хотя бы терпимой, ему больше не хочется говорить самому с собой или заливаться слезами, хотя побаюкать ухо все ещё требуется. Лечение понемногу действует, то распаляя, то утишая боль, но Бранн кивает, берет платок и приводит себя в порядок.

Не отстранившийся Мэй разглядывает лицо неблагого вблизи, обращает внимание на пегие волосы, слегка дует на них, проверяя, кажется ему или нет. Выясняется, что не кажется: приподнимаются и меняются местами несколько перьев. Бранну, по счастью, сейчас вовсе нет дела до перьев, он окончательно приводит себя в порядок, и если бы не покрасневшие нос и глаза — и не сказать, будто что-то было. Прячет Мэев платок в карман, а взамен протягивает свой, тоже чистый, обычный, без всяких опознавательных знаков.

Офицер пожимает плечами, принимает платок, а я вдруг чувствую прилив магии — само присутствие Бранна, контакт с ним, а больше прочего осознанный дар определяют прилив магии в этого конкретного ши. Мэй удивленно подбирается, точно не связывая резко улучшившееся самочувствие ни с неблагим, ни, тем более, с платком. Аккуратно продолжая удерживать Бранна за плечо, неспешно выводит его из коридора, тянет самыми малохожими, но неизменно ведущими к цели путями. И не прекращает развлекать Бранна разговором.

Когда оба ши прибывают в покои Бранна, оказывается, что тут поджидает Мэя посыльный. Дверь бывшей кладовки нараспашку — после того, как сам Мэй лично с утра кое-как открыл ее, отшвырнув стул, причин захлопнуться у обветшалой конструкции вовсе нет. Или она не закрывается просто из вредности. Мэй покаянно вздыхает, делает посыльному знак подождать, заводит Бранна внутрь, провожает до кровати, советуя поспать, увещевая и успокаивая.

Ворона не спорит, и вот на месте Мэя я бы насторожился.

Похоже, я или слишком вжился в роль его внутреннего голоса, или Мэй насторожился без меня: стоит ему выйти за порог комнат Бранна, выискивается ближайшая комната со швабрами и ведрами — и в нечестно добытое ведро честно заливается вода. А потом это ведро устанавливается на беззащитно приоткрытую дверь покоев.

Как я понимаю из мыслей Мэя — это не злой умысел, это защита, причем, двусторонняя. Либо чтобы облитый Бранн не усвистал искать новых приключений, а хотя бы обсушиться задержался, давая Мэю время; либо чтобы кто-то, кого Бранн не жаждет видеть, задержался и пошумел на пороге, а возможно — растерял желание беспокоить нашего неблагого.

Дожидающийся с поручением посыльный аж переминается с ноги на ногу, но не решается побеспокоить Мэя, настолько серьезно занятого странными приготовлениями. Стоит ему обернуться и кивнуть, как волк выпаливает:

— Офицер Мэй! — блестящие доспехи переливаются, надежно скрывая лицо, но по голосу чувствуется, волк молод, а оттого волнуется. — Вас призывает король Дей!

— Посторожи, пригляди, не впускай, не выпускай, — лаконично командует Мэй и торопится к королю.